Стальная нежность - Маша Драч
взять еще одну группу. Правда, другой нет.
Мы со Стешей пару раз пересеклись в коридорах, а затем я решила немного поработать в
классе. Всё равно Макс еще был на тренировке, а в полном одиночестве в его квартире
сидеть совсем не хотелось.
После обожжённого языка я благоразумно запаслась соком и вчитывалась в новые
требования уже проверенного заказчика. Объем текста для перевода планировался, мягко
сказать, солидный, но и оплата намечалась приемлемая.
Мои пальцы только-только потянулись к клавиатуре, чтобы быстро напечатать
положительный ответ, когда я услышала странный шум за дверью. Несколько голосов
что-то громко обсуждали между собой. Кажется, кто-то просил стремянку.
Встав из-за стола, я хотела плотнее закрыть дверь и наконец-то разобраться с
дополнительной работой. Но едва я коснулась ручки, как мой взгляд зацепился за
детские рисунки. У нас на первом этаже прямо напротив входа вся стена была украшена
детскими рисунками. Это была моя инициатива, которую позже подхватила Стеша и
фактически ее разрекламировала. И надо сказать, очень даже удачно. Дети охотно
рисовали свои рисунки и самостоятельно, порой немного неуклюже лепили их на стену, а
тому, кто не мог дотянуться, обязательно помогали. Стеша умела завладеть вниманием
аудитории, даже если этой аудитории всего-то от 5 до 7 лет.
Я не могла назвать себя сентиментальным человеком. Но эти рисунки… Я видела с каким
воодушевлением и старанием их рисовали дети. Знала то, как сильно они хотели, чтобы
похвалили именно их работу. Видела гордость в глазах малышей, когда они проходили
мимо целой стены почета. А теперь какие-то мужчины в простой рабочей одежде нагло
срывали результаты детского творчества.
— Что здесь происходит? — спросила я, выйдя из кабинета.
— Уборка, — последовал слегка небрежный ответ, а затем еще одно уверенное движение и
часть рисунков превратилась в смятые клочки бумаги.
— Зачем же всё портить? Если нужна стена, дайте мне пять минут, пока я сниму все
рисунки.
— У нас нет времени ждать. Поступило распоряжение, мы его выполняем.
Насчет того, что я была дочерью владельца центра никто в самом центре не знал. Кроме
Стеши и еще нескольких человек. Я не спешила афишировать свой статус, потому что не
видела в этом никакого смысла.
— Кто дал? — не унималась я.
— Кто-кто? Руководство.
Понимая, что никто передо мной отчитываться не станет, я быстро подошла к стене и
сама начала аккуратно отклеивать рисунки.
— Не мешайте. Мы уж как-нибудь сами разберемся, — один из рабочих поднялся на
стремянку и резким быстрым движением сорвал особенно большую часть рисунков.
— Прекратите всё портить! Зачем вам вообще понадобилась эта стена?
— Нам сказано ее отчистить. Мы чистим. Что непонятно?
— И что здесь будет? Кто конкретно распорядился? — Разозлено спросила я.
— Новое начальство, — услышала я за своей спиной уверенный спокойный ответ.
Я обернулась и увидела… Петра. Он стоял в нескольких шагах от нас, спрятав руки за
спиной. На губах была заметна легкая улыбка с таким совсем крошечным самодовольным
оттенком, из-за которого ее тут же захотелось до противного зуда в кончиках пальцев
стереть. Пощёчиной.
Глава 5
Понадобилось несколько секунд, чтобы услышанный ответ полностью осел в моем сознании.
Несмотря на то, что мне уже было известно о планах отца насчет центра, присутствие
Петра всё равно оказалось неожиданным. А его распоряжение — тем более. Мама уверяла,
что центр продолжит свою работу в штатном режиме. Смена руководства на это никак не
повлияет.
— Вот как, — если бы я не держала в руках рисунки, то непременно сжала пальцы в
кулаки.
Вдруг возникло странное чувство, словно Петр без разрешения вторгся в мое личное
пространство. Снова. Причем сделал он это так спокойно и
непринуждённо, будто имел полное право. Возможно, на ужине и не имел. А здесь и
сейчас — вполне. Он — начальник начальника. Ну а я… Обычная подчиненная, которая
работала бесплатно, потому что сама так захотела. Потому что увидела в этом всём
какую-то свою личную великую миссию, что корнями уходила далеко за пределы категории
«просто получить опыт работы». Я едва сдержалась, чтобы не скривиться. Такая пошлая
расстановка ролей была мне совсем не по душе.
— Продолжайте, — обратился Петр к рабочим и снова посмотрел на меня.
В его взгляде действительно затаился отпечаток высокомерия. В прошлый раз я решила,
что мне это только показалось. Нет. Немного квадратный подбородок был приподнят чуть
выше, чем требовалось. Руки всё еще оставались за спиной.
Скользнув взглядом по серым брюкам и кипенно-белой рубашке, я снова посмотрела в
глаза и твердо произнесла:
— Нет. Сначала я заберу детские рисунки, а потом уже делайте с этой стеной всё, что
захотите.
— Продолжайте, — снова повторил Петр и уголки его губ дрогнули в улыбке. Немного
веселой, будто его искренне забавляла вся эта ситуация.
— Вы уже переоформили все документы? — я нахмурилась, всерьез мысленно себя
уговаривая держаться достойно. Ну не стану же я с кулаками бросаться на постороннего
человека. Не настолько уж я и импульсивная натура.
— В процессе, — Петр убрал руки из-за спины и посмотрел на свой смартфон. Ему,
кажется, кто-то позвонил, но девайс был переключен на беззвучный режим.
— Вот когда процесс официально завершится, тогда и наводите здесь свои порядки, — мой
голос звучал ровно, но враждебность в нем считывалась максимально доступно.
Я не ставила перед собой цели что-то кому-то доказать или показать. Но вот так
халатно относиться к детскому творчеству просто не могла позволить. Тем более, что
этот центр был полностью посвящен именно детям их обучению, развитию и поддержке.
Петру явно не понравился мой ответ. В его глазах цвета стали мелькнуло что-то такое
холодное и недовольное. Мой взгляд на секунду зацепился за шрам от ожога,
выглядывающий из-под воротника рубашки. Этот мужчина вдруг показался мне
по-особенному отталкивающим и уродливым. Его поступки, взгляды и едва заметные
насмешливые ухмылочки искажали в моих глазах вполне привлекательную внешность.
Он ничего не сказал, только сделал короткий жест рукой, чтобы рабочие сворачивали
свою бурную деятельность. Поднеся телефон к уху, Петр развернулся и ушел. Мой
сердитый взгляд сверлил широкую спину ровно до того момента, пока она не скрылась за
поворотом.
Рабочие крепко между собой выругавшись, забрали стремянку и ушли. Я повернулась к
стене и начала самостоятельно максимально аккуратно снимать рисунки.
К тому времени, когда день плавно сменился вечером, я уже полностью успокоилась.
Целая пачка рисунков, которые удалось спасти, теперь хранилась в ящике моего
письменного стола в классе. Стена была полностью отчищена, пусть я и не знала, зачем
она вообще