Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой - Александра Багирова
И вот тогда у него в голове прошло четкое разграничение, Софа в прошлом, и Софа настоящая. И эти две Софы никак не вязались друг с другом.
Но он и не думал об отношениях. Нет. Он женатый. Счастливый человек. Все у них с Викой замечательно.
Но искры были. Хоть несколько лет они с Софой старались их не замечать. Только два года назад, Софа призналась ему в своих чувствах. А год назад он осознал истину — он ее любит и больше не может этому противиться. Вот тогда у них и случилась первая ошеломляющая близость в его машине. И у Платона выросли крылья, вернулась молодость. И он понял, какой прекрасной может быть жизнь.
— А она? — вырывает его из раздумий Софа.
— Сказала, что все знает. Про нас.
— Она не могла знать! Вика бы мне сказала! — восклицает с надрывом. Достает телефон. — Вот смотри, Вика мне прислала фото нижнего белья, — подходит и показывает ему экран телефона. — Она собиралась с тобой ночь провести! А я… я приревновала, и призналась о нашем счастье немного раньше, чем планировала. Не могла я допустить, чтобы ты с ней… Ты же обещал, говорил, что с ней ни-ни… А она себя так вела, будто ты только и ждешь. Ты мне врал, Платоша? Изменял? — огромные глаза наполняются слезами.
Она плачет, а Платон не может отвести взгляд от фото с бельем. Даже берет из рук Софы ее телефон и разглядывает кружевное безумие. Фантазия тут же подсказывает, как это белье будет на Вике смотреться, с ее-то формами. На ее упругих дыньках это буйство откровенного кружева. А на булочках те трусики, которые бы подчеркивали их подтянутость.
Нервно сглатывает.
Он сто лет не видел жену в таком. А очень бы хотелось. И тогда… даже новость Софы о беременности не смогла бы оттащить его от жены.
Если Вика знала, то все было в ее руках. Она могла вдохнуть жизнь в их брак. И вполне вероятно, что Платон бы остыл к Софочке. Или нет?
Все под вопросом.
Но жена могла стараться.
А так во всем произошедшем только ее вина.
— Платоша! Ты меня слышишь! Ты спал с ней? — трясет его за руки.
— Нет. Я даже не видел этого белья.
А жаль.
— Почему ты так смотришь? Платоша? Ты будто сожрать готов мой телефон! Ты ее еще любишь, да? Не меня? Ее! — трясет его сильнее, дрожит вся. — Ты ей признался! Ты сказал про нас, чтобы ее уколоть. Не сдержался!
— Нет же. Я говорю, что она знала!
— Она не могла знать! — повторяет как заведенная.
Раздается звонок в дверь.
Они удивленно смотрят друг на друга.
— Ты кого-то ждешь? — спрашивает ее шепотом.
— Не.
Звонок повторяется.
— Я посмотрю кто там, — идет к двери.
— Подожди. Я с тобой, — поднимается, а перед глазами то фото.
Почему Вика прислала это белье Софе? Какие были мотивы у Вики? Вызвать в своей сестре ревность? Или что-то другое?
Софа заглядывает в глазок. Морщится.
— Доча, у тебя все в порядке! — слышится за дверью.
Вот же! Принесла их нелегкая!
Она открывает двери и на порог тут же вваливаются теща с тестем.
— Софочка, мы тебе пирожков горяченьких привезли, — теща тянется к дочери и расцеловывает ее. — Как ты моя родненькая?
— Ой, Платон, и ты тут? — тесть замечает его первым. — Ты с Викой? В гости тоже забежали?
— Платон, здравствуй! — теперь теща к нему лезет обниматься. — Сыночек наш, дорогой! Пришли проверить, как тут наша общая любимка?
Глава 11
— Вики тут нет, — неохотно целует ее в щеку, пытается придать лицу приветливое выражение.
Родители Вики и Софы его обожают. Называют сыночком и не могут нарадоваться, что он осчастливил их дочь.
Естественно, Платон обеспечивает все отличное существование. Что бывшие учителя могут на свою пенсию позволить?
А он никогда не скупился. Еще Вика из своих заработанных копеек им тоже всегда подкидывает.
— Мам, пап, вы бы хоть позвонили, — надувает губы Софа.
— Любимка, так мы ненадолго, только порадовать тебя, пирожков привезти. Я еще супчик захватила, пюрешечку, отбивнушку, все как ты любишь, — указывает на пакеты в руках у мужа.
— Доча, соскучились мы, — улыбается тесть.
Софе двадцать восемь, а родители до сих пор трясутся над ней, словно она без их помощи и шага ступить не может.
Когда Софа уехала во Францию, Платон с Викой замахались ездить и по телефону их утешать. Никак родители не могли пережить разлуки с дочерью. Мамаша лила слезы не переставая, даже в больничку на нервяке загремела. Папаша осунулся, постарел. Очень долго они старались забеременеть, и как родилась Софа, так по сей день пылинки с нее сдувают.
Платону это откровенно не нравится. Потому как если они с Софой будут жить вместе, то такие вот набеги родни ему вообще не сдались.
К ним с Викой они приезжали только по приглашению и то ненадолго. И с внуками не нянчились. Софе же надо было много внимания уделять. На внуков их не хватало.
Они идут на кухню. Софа и Платон остаются в коридоре.
— Что будем делать? — шепчет ему.
— Не знаю.
— Платон, Вика им может все в любой момент рассказать. Лучше мы? Так ведь?
— Вроде логично… Но мож не сегодня, — морщится, как представит, что сейчас начнется.
Не нужна ему сейчас эта головомойка. И Вика вряд ли сразу станет родакам трезвонить.
Софа ответить не успевает, из кухни доносится голос ее мамаши:
— Любимка, иди ко мне, еще на тебя полюбуюсь, на красавицу нашу.
Они заходят на кухню. Теща уже мечется, выкладывает судочки. Тесть уселся за стол и взирает на них.
— А вы чего такие смурные? — интересуется.
— Софочка, у тебя проблемы? Кто обидел? — тут же спохватывается неугомонная женщина.
Она очень подвижная, лишнего веса нет, среднего роста, круглое лицо, черные, крашеные волосы заплетены в косу. Тесть мужик грузный больше ста кило, выше Платона, седой и крупными чертами лица.
— Да, мам, меня обидели, — вдруг выпаливает Софа.
Нет. Молчи. Не надо. Хочется крикнуть. Платон не готов к этим откровениям.
— Кто? — ее мать за сердце хватается. — Платоша, ты потому пришел? Разбираться с обидчиком? Защищать нашу девочку?
— Ей двадцать восемь. Она взрослая женщина, — не удерживается от реплики.
— Для матери она всегда остается ребенком. Тем более Платоша, ты же знаешь, какая она нежная девочка, — мать с умилением смотрит на свою младшую дочь.
— Так что случилось? Выкладывайте, — тесть подпирает подбородок ладонью.
— Я беременна! — выпаливает Софа.