Стальная нежность - Маша Драч
его проектов. Всё это выглядело как-то… чересчур непонятно. Делать продукт, который
есть где-то в компьютере и который нельзя потрогать руками. Но Петя сумел достичь
поставленных перед собой целей.
— И зачем ты мне это сейчас говоришь?
— Затем, что Пете я не нужна. Он не из тех, кто добавляет точке хвостик, чтобы она
превратилась в запятую. Нет, я, конечно, об этом знала, но всё равно недооценила
степень его категоричности. Честно, до сих пор не могу понять, чем ты могла
оказаться лучше меня? — Лера искоса взглянула на меня и покачала головой. — Но это
уже неважно. Сейчас у меня только одна цель — помочь своему сыну.
На слове «сын» у меня тут же что-то больно сжалось в груди. Я часто мыслями
возвращалась к тому моменту, когда еще была беременна. Зачем-то дорисовывала себе
картинки из потенциального будущего, в котором Петя со счастливой улыбкой на губах
станет кружить над головой нашего сына. Станет кружить так же, как когда-то меня
кружил папа. И наш сын тоже будет заливисто смеяться, как и я когда-то в детстве.
Я училась жить без снотворного и мне нужно было о чем-то думать перед тем, как
заставить себя хотя бы на несколько часов провалиться в сон. Вот я и думала. Мы были
бы счастливы, я в этом даже не сомневалась. Нет, я не рисовала идеальную картинку.
Конечно, возникали бы и трудности, и усталость, и прочие проблемы. Но мы всё это
преодолели бы ради нашего сына. Тогда, почему не справились с его утратой? Потому
что это оказалось слишком… для меня… для Пети… для нас двоих.
— Логично, — кивнула я.
— Материнство и материнская любовь в целом, это вообще не про логику. Это совсем
другая плоскость, которую невозможно понять, пока сама не станешь матерью.
Сложно было не увидеть в этой реплике попытку отвесить мне пощечину. Когда я была
беременна мы с Петей много, где появлялись. Очевидно, что все вокруг знали о нашем
скором пополнении в семье. Но его не случилось. Да и вряд ли Петя стал бы о таком
разговаривать со своей бывшей.
— Учту, — коротко ответила я.
— Поэтому можешь не беспокоиться и не дергаться. Я всего лишь попросила у Пети
помощи, потому что больше не к кому было обратиться. И мне плевать, что и кто обо
мне подумает. Я ставлю цели и всегда стараюсь их достигать. Наверное, в этом мы с
Петей слишком похожи. Поэтому и не смогли ужиться. В любом случае я ему благодарна
за помощь. Лечение почти подошло к концу, так что… Скоро мы исчезнем из вашей жизни.
Поэтому не злись и не напрягайся. Ваше семейное счастье я не планирую разрушать.
Повернув голову, я внимательно посмотрела на Лерин профиль. Это была привлекательная
женщина с уверенным и немного жестковатым взглядом.
Я не искала для себя оправданий. Но четко поняла, что мы с Лерой всё же разные. Мы
одинаково причинили Пете боль и это было, пожалуй, наше единственное сходство.
Лера действительно всё еще не осознала, в чем истинная причина ее разрыва с Петей. И…
Наверное, она и не хотела в этом разбираться. Потому что разбор проблемы на
отдельные ее составляющие и решение каждой из них указывал бы на то, что человек
хочет исправить ситуацию. Да, Лера явно не кривила душой, говоря о достижении своих
целей. И да, в этом она с Петей действительно похожа. Незапланированная беременность
стала существенной преградой для ее целей в карьере, и Лера ее устранила, наплевав
на Петю.
Уверена, у них было много и хороших эпизодов в совместной жизни. И возможно они бы
смогли преодолеть и ситуацию с абортом, если бы Лера захотела. Всё же Петя не
настолько категоричен и бессердечен, как мог показаться на первый взгляд. Но
ответного импульса не последовало, из-за чего точка была поставлена быстро и жестко.
У нас же сложилась другая ситуация. Находясь на грани, наши мысли, поступки (даже
неверные и откровенно чудовищные) были направлены друг на друга, а не на какие-то
другие внешние факторы. Мне было страшно, что после потери ребенка Петя откажется от
меня. Потому что без него я уже… не могла. Я хотела стать матерью для его детей. И,
возможно, не раз.
Да, мы не говорили прямо о любви, но она присутствовала в наших решениях. И боль
потери мы переживали одинаково сильно, но нам не хватило мудрости поговорить об
этом. Черт, просто поговорить. Я была небезнадежна. Мы оба.
— Надеюсь, что у твоего сына всё будет хорошо. Нет, я этого ему желаю. Искренне.
И это была правда. Пусть я не знала ее сына и никогда его не увижу, но мои слова
действительно были искренними.
Когда я вернулась в свою полупустую арендованною квартиру во мне вдруг пробудилось
столько неуёмной силы. Я была небезнадежна. Да, я совершила ошибку. Самую гадкую из
всех. Но после разговора с Петей, а позже и с Лерой я многое для себя поняла. Поняла
разницу между прошлыми Петиными отношениями и нашими.
В пылу эмоций было сказано много всего неприятного, но, когда мы поговорили уже
спокойно, наш дальнейший путь прояснился. Предательством для Пети могло стать лишь
мое пренебрежение к нашему ребенку. Мое равнодушие. Но этого не случилось и не могло
случиться. Это была частичка нас двоих и каждую из них я любила одинаково сильно. Я
хотела для нас настоящую семью. Но у нас она не получилась по ряду причин. Причин,
которые от нас же и не зависели.
Моей вины в случившемся не было. Врачи безустанно повторяли мне об этом. Мой малыш
был мертв меньше суток. Порой женщины обращались в больницу через несколько недель
после смерти ребенка, когда у них внезапно повышалась температура без видимых на то
причин.
Тем не менее я всё равно считала себя виноватой. Потому что здесь вступали в игру
эмоции, а не железная логика. И это добавило еще проблем в ситуацию, которая и так
оказалась тяжелой.
Я винила и себя, и Петю. Не хотела видеть очевидного. Не хотела возвращаться в
реальность. Хотела эмоций, ни разу не подумав о том, что в этом спокойствии и
заключалась вся немая и не выстраданная Петина боль.
Постоянно мысленно повторяя себе про свою же адекватность, я таковой не являлась. С
такими-то дозами лекарств! Я всегда находилась под присмотром, но даже не
догадывалась об этом.
Продолжая анализировать всё, что случилось и происходило сейчас, я снова будто