Стальная нежность - Маша Драч
тяжело, как и мне.
— Я был с тобой, Агния. Всегда. Я принимал тебя такой, какая ты есть. Иногда
корректировал направление твоего взгляда на жизнь, но в целом принимал все твои
стороны. Я не считаю это своей какой-то невероятной заслугой. Я просто осознанно
принял решение со всеми его плюсами и минусами. Да, мне бы не хотелось, чтобы ты
допускала ошибки, но я никогда не считал тебя тем человеком, который не имеет на них
право. Я не говорил о любви, но я старался делать эту любовь. Помещать ее в важные
составляющие нашей жизни. Но я не могу влезть в твою голову, не могу перебрать все
твои мысли и расставить их по полочкам. Это ты должна сделать сама.
Должна… Я и сама уже устала от того бедлама, что происходил в моей голове и в котором
пыталась ковыряться мой психолог, чтобы помочь.
— Психолог уверен, что выкарабкаюсь, — зачем-то призналась я, снова вытерев слёзы.
— Я в этом даже не сомневаюсь, Агния.
Несколько долгих секунд я просто смотрела в Петину спину. Мне так отчаянно захотелось
к ней прижаться щекой, но я себе этого не позволила. Это странное желание просто
вынырнуло со дна моего сознания и так же стремительно нырнуло обратно в его глубины.
— Почему ты не настолько категоричен ко мне, как в свое время к Лере? — мне
действительно это было непонятно.
Мы обе оказались предательницами. Тогда откуда у меня возникла эта небольшая
поблажка?
— Потому что я понимаю, почему ты так поступила, — некоторое время спустя ответил
Петя и медленно повернулся ко мне лицом.
— Я не понимаю тебя.
— Лера единолично приняла решение избавиться от нашего ребенка. И это решение далось
ей легко…
— Откуда ты это знаешь?
— Я хорошо разбираюсь в людях. Аборт избавил ее от груза ненужной ответственности.
Она искренне не понимала и не понимает, почему я отказался от нее. Почему вычеркнул
ее как женщину из своей жизни. Ей не была понятна моя боль. А с тобой всё
по-другому. Мы хотели этого ребенка. Оба. И я видел с какой нежностью и бережностью
ты относилась к этому периоду. Как аккуратно гладила живот. Как чуть ли не по часу
кружилась перед зеркалом, пытаясь определить, видно уже живот или нет. С каким
трепетом ты слушала врачей и сердцебиение нашего сына. Ты согласилась рискнуть.
Согласилась попытаться дать жизнь нашему сыну, не спасовала перед трудностями, чтобы
остаться в зоне комфорта, — он резко замолчал, и я увидела, как руки в карманах брюк
стиснулись в кулаки.
— Тем не менее, я его не уберегла, — сдавленным голосом прошептала я.
Не сдержавшись, я спрятала лицо в руках и тихо расплакалась.
— Агния, — услышала я рядом с собой тихий Петин голос.
Он осторожно прикоснулся к моим рукам, и я вздрогнула, словно меня обожгли.
— Посмотри на меня.
Я посмотрела на него заплаканными глазами.
— Ты же сам сказал мне, что… это нужно прекратить, — всхлипнув, прошептала я.
— Сейчас мы говорим не о прекращении. Измена — это пустое. Обычная житейская история.
Мы говорим о том, что ты должна понять, чего хочешь от этой жизни.
Мои пальцы потянулись к воротнику рубашки, словно это была единственная соломинка,
которая меня удерживала на поверхности. Петя взял мое влажное из-за слез лицо в свои
ладони и провел большими пальцами по щекам. Его взгляд опустился к моим губам.
— Всё сложилось гораздо проще, если бы я тебя не любил, но… Я не хочу и не собираюсь
этого менять. — Петя прижался лбом к моему лбу.
— Когда мы ссорились…
— Это были эмоции, Агния. Это была гребаная боль. Наша общая боль. Это были эмоции,
которые я всегда старался держать под контролем, считая такое поведение единственно
верным, — быстро проговорил Петя и коснулся моих губ своими. — Я ушел, убедил себя,
что вычеркну тебя из своей жизни. А сам смотрел на смарт и едва держался, чтобы не
поднять трубку, когда ты звонила.
— Только не говори, что ты спровоцировал ситуацию с центром…
— Нет. Нет. Тебе действительно нужно восстановиться. Я не хотел заботиться, но всё
равно заботился издалека, — его горячие губы оставили поцелуи на моих веках, щеках и
лбу.
Я не удержалась и обняв Петю за шею, поцеловала его и вложила в этот поцелуй все свои
чувства. Я говорила этим поцелуем о том, что мне жаль, что мы зашли в тупик, но
обещала справиться и найти выход.
— Постой, — сбивчиво проговорила я, прижав ладонь к Петиным губам. — Я хочу… Я очень
хочу, но… Всё это должно произойти иначе. Понимаешь?
Прикрыв глаза, Петя скользнул губами по моему виску и опустил ладонь мне на затылок.
— Я хочу всё исправить, — прошептала я ему в изгиб шеи. — Хочу, чтобы всё было
осознанно и правильно, а не под таблетками и чувством вины. Ты заслуживаешь именно
этого. Искренней взаимности.
Петя тихо выдохнул и отстранился.
— Мне… Я… Мне нужно идти.
— Тарас отвезет тебя и пригонит потом твою машину. Не садись в таком состоянии за
руль.
В груди вдруг стало так больно и тесно. Агния, ты самая слепая женщина в мире, раз не
видела этой заботы раньше! Раз считала ее чем-то другим, чем она никогда не
являлась!
Когда я спускалась в паркинг у меня немного болела голова после выплаканных слез, но
вместе с тем ощущался покой, о котором уже и мечтать было страшно. Уж слишком эта
мечта казалась несбыточной. Впереди меня еще ожидала масса работы.
— С тобой можно поговорить? — спросила Лера, выглянув из своей легковушки красного
цвета. — Я много времени у тебя не отниму.
— Ты меня всё это время ждала здесь, чтобы поговорить? — мои брови удивленно поползли
вверх.
— Так ты согласна? — проигнорировала Лера заданный вопрос.
— У меня есть минут десять. Не больше.
— Этого вполне хватит.
Глава 49
Сначала мне подумалось, что в этом разговоре нет никакого смысла. Что такого мне
могла сказать Лера? Вариантов была масса и вряд ли хотя бы один из них мог оказаться
занятным.
Но затем я всё же сориентировалась и поняла, что толк в этом разговоре есть. Петя так
убедительно говорил, что мы с Лерой разные. Но я пока что этой разницы не видела. Мы
были двумя одинаковыми эгоистичными предательницами.
Попросив Тараса подождать, я села в машину к Лере. Несколько секунд мы сидели молча.
— Не буду скрывать, я бы хотела вернуться к Пете, — начала первой Лера. — Он очень
многого достиг с момента нашего расставания. Скажу откровенно, я