Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Глава 30

_______________________

Капитан выглядел так, словно был готов оторвать кому-нибудь голову, и у меня возникло неприятное предчувствие, что она будет моей.

Я выругался себе под нос, чувствуя себя гребаным идиотом, беспомощно стоя там и борясь с непреодолимым желанием ослушаться его приказа.

— Лейтенант, доктор Дэвис, ко мне в кабинет. Сейчас же, — скомандовал он, его глаза остановились на мне и Рыжей, что заставило его нахмуриться еще сильнее.

Рыжая остановилась, ее движения резко прекратились, когда она повернулась и уставилась на меня широко раскрытыми глазами, молча требуя ответов, которых у меня не было.

А затем, словно волновой эффект, все остальные в комнате тоже перестали двигаться. Я пытался игнорировать любопытные взгляды, но это было чертовски невозможно. Я просто ненавидел быть в центре внимания, особенно когда понятия не имел, что все это значит.

Лицо капитана приобрело еще более глубокий оттенок красного, и мне показалось, что я увидел пульсирующую вену у него на виске, когда он понял, что никто не двигается.

— Разве я не ясно выразился? Вы оба, идите. В. Мой. кабинет. СЕЙЧАС ЖЕ.

Понятия не имею, какого черта мы сделали, чтобы разозлить его, но было ясно как день, что нам надерут задницы.

— Да, сэр, — ответил я за обоих, чувствуя, как надвигается головная боль.

Рыжая пришла в себя при звуке моего голоса, ее взгляд метнулся в сторону. Мы обменялись быстрым, нервным взглядом, прежде чем я последовал за ней из тренировочного зала.

Как только мы оказались вне пределов слышимости, Рыжая повернулась ко мне, ее голос был напряжен.

— Ты хоть представляешь, о чем идет речь? — спросила она, и ее вопрос повис в воздухе, как гребаная гильотина, готовая упасть.

Я пожал плечами, пытаясь придумать правдоподобное объяснение.

— Понятия не имею, — признался я, ломая голову над любой возможной причиной, по которой капитан захотел бы нас видеть.

Но, по правде говоря, я понятия не имел. И ни один из сценариев, прокручивавшихся в моей голове, не помог мне почувствовать себя лучше.

— Ты думаешь, это как-то связано с той женщиной, Рейвен?

Я приподнял бровь, чувствуя укол защитной реакции.

— Что заставляет тебя в это верить? — Спросил я, пытаясь отвести от себя ее подозрения, прежде чем они приобретут какой-либо размах.

Конечно, я подумал, что, возможно, Рейвен пошла и сдала нас — заметила, как Рыжая выходила из моей комнаты, и решила вести себя как гребаный нарк. Но опять же, это было не в стиле Рейвен. Она была не из тех, кто пойдет плакаться капитану, как маленькая плаксивая сучка. Нет, она предпочитала разбираться с дерьмом старомодным способом — кулаками.

Глаза Рыжей сузились, когда она смерила меня понимающим взглядом.

— Я не слепая, Бродяга. Я видела, как вы двое взаимодействуете. Там есть история, — настаивала она, ее голос затих, как будто она размышляла вслух.

Я усмехнулся, отрицая ее претензии.

— Да, ну, она всегда была чертовски влюблена в меня. Но я никогда этим не занимался, — возразил я, надеясь, что она мне поверит.

Я не знал почему, но для меня было важно, чтобы она мне поверила. Я не мог вынести мысли о том, что она сомневается в моих намерениях.

Рыжая не сдвинулась с места, выражение ее лица было холодным, глаза по-прежнему смотрели в мои.

— Что, если она увидела меня в твоей постели и почувствовала угрозу или что-то в этом роде? — предположила она, явно не убежденная.

Я рассмеялся — слишком громко, слишком натянуто, — пытаясь прогнать эту мысль.

— Сомневаюсь, что она что-то видела, а даже если и видела, Рейвен любит разбираться во всем лично. Она не побежала бы с плачем к капитану, как гребаный ребенок, — объяснил я, пытаясь убедить не только ее, но и себя.

Рыжая так сильно закатила глаза, что я подумал, что они могут такими и остаться.

— Да, я чувствовала это, когда она тренировала меня, — сказала она, издав резкий смешок. — Она была жестокой. И знаешь что? Я думаю, ей это понравилось.

Дрожь пробежала у меня по спине, Рыжая не ошиблась. Рейвен была не из тех, кто опускает руки, особенно когда это касалось кого-то, в ком она видела угрозу.

— Думаешь, Рейвен на тебя злится? — Спросил я, ненавидя то, насколько правильными казались ее слова.

Ее смех стал еще более горьким.

— Не знаю, но у меня такое чувство, что я ей не очень нравлюсь.

Я не хотел соглашаться с ней. Не потому, что я думал, что она неправа — она не была неправа, — а потому, что я не хотел, чтобы она волновалась. У нее и так было достаточно дерьма на тарелке. Последнее, в чем я нуждался, так это в том, чтобы она еще и беспокоилась об этом дерьме.

Я одарил ее натянутой улыбкой, пытаясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри у меня все кипело.

— Слушай, давай просто сосредоточимся на том, чего хочет капитан, хорошо? — Я сказал, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Мы можем побеспокоиться о драме Рейвен позже.

Если бы ситуация действительно обострилась, я бы без колебаний сделал все возможное, чтобы обезопасить Рыжую. Потому что, несмотря ни на что, она была моей, я должен был