Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

Когда мы направлялись к кабинету Капитана, я взглянул на Рыжую. Она выглядела ужасно — с нее капал пот, тело тряслось только оттого, что она не отставала от меня.

Я замедлил шаг, не то чтобы признался почему, и бросил на нее взгляд.

— Ты в порядке? — Спросил я, протягивая руку, чтобы схватить ее за руку.

Она моргнула, как будто только что проснулась, заставляя себя сосредоточиться.

— Да, я в порядке, — пробормотала она со слабой улыбкой, которая никого не обманула.

Я приподнял бровь, ни на секунду не купившись на это. Выглядела она неважно. Я знал, что она слишком чертовски упряма, чтобы признаться, когда ей нужна помощь, и на мгновение заколебался, раздумывая, давить на нее дальше или нет.

— Я поговорю с Рейвен, скажу ей, чтобы она была полегче со всеми вами, — предложил я, решив взять дело в свои руки. — Ты не привыкла к такого рода тренировкам, и я не хочу, чтобы ты перегорела.

Она прервала меня, покачав головой.

— В этом нет необходимости.

Напряжение в ее голосе говорило об обратном.

— Ты уверена? — Я настаивал, желая убедиться, что она не просто напускает на себя храбрость ради меня. — Я имею в виду, она довольно сильно давила на тебя, — указал я, моя забота о ее благополучии перевешивала любой дискомфорт, который я мог испытывать из-за конфронтации с Рейвен.

Она кивнула, запоздав с ответом.

— Со мной все будет в порядке, Бродяга, — сказала она, на этот раз ее голос был тверже.

Я знал, что она крепкая, как гвоздь, более чем способная постоять за себя, даже против такой стервы, как Рейвен, поэтому я оставил это без внимания. Пока. Но черт возьми, если у меня не чесались руки вмешаться.

— Осторожнее, приятель, — проворчал я, обходя пару ничего не замечающих солдат, пока мы с Рыжей шли по коридору.

Я даже не успел вымолвить ни слова, как какой-то неуклюжий тупица врезался прямо в нас, разбрасывая во все стороны ворох бумаг.

— Смотри, куда идешь, тупица! — Крикнул я, хватая Рыжую за руку, чтобы поддержать ее.

Пацан — какой-то долговязый, неуклюжий рядовой — выглядел так, словно у него все еще были мокрые уши. Едва вылез из гребаных подгузников.

— Извините, сэр! Мэм! — заикаясь, пробормотал он, пытаясь собрать разбросанные бумаги.

— У меня корреспонденция для капитана Коллинза, и я опаздываю...

Я закатил глаза и пробормотал:

— Ну, черт возьми, не позволяй мне тебя останавливать. — Но потом я поймал отчаянный взгляд в его глазах, и мое раздражение испарилось.

Ему не могло быть больше двадцати одного года, только что вернувшийся из учебного лагеря, с тем невинным выражением широко раскрытых глаз, которое заставило меня почувствовать укол ностальгии. Я имею в виду, черт возьми, он напомнил мне меня самого, когда я только вступил в армию, такого зеленого, невежественного и до смерти напуганного.

Рыжая бросила на меня предупреждающий взгляд, но я уже наклонился, чтобы помочь парню собрать беспорядок.

Когда я собирал бумаги, мое внимание привлек один конкретный документ. Это был файл с кучей военного жаргона, но одна строчка бросилась мне в глаза — «Поставка карабинов М4А1 и снайперских винтовок М24 на базу Альфа».

С неприятным ощущением внизу живота я просмотрел содержимое, и кровь застыла у меня в жилах, когда я понял, на что смотрю. Согласно отчету, несколько недель назад на базу была доставлена партия оборудования и вооружения. Но когда я оглядел плачевное состояние наших припасов, я чертовски хорошо понял, что никто из нас никогда не видел ни одной чертовой винтовки.

Что за чушь.

Я побывал в достаточном количестве патрулей со своими ребятами, чтобы знать, что мы все еще используем то же самое потрепанное снаряжение, которое было у нас с самого первого дня. Ни одна новая винтовка не попала на эту базу.

Я стиснул челюсти, и кусочки головоломки медленно встали на свои места. Кто-то издевался над нами, выкачивая припасы, предназначенные для передовой, в то время как мы были на взводе. И у меня было смутное подозрение, что капитан по уши увяз в этом празднике клоунов, знал он об этом или нет.

Несмотря ни на что, этот ублюдок получит по заслугам. И когда он это сделает, я буду первым в очереди, чтобы посмотреть, как он сгорит.

Рядовой одарил нас слабой улыбкой, как будто был благодарен за самый минимум.

— Спасибо, — лучезарно улыбнулся он нам, все еще дрожа, когда сгребал последние свои бумаги.

— Да, неважно, — буркнул я, едва удостоив его взглядом.

Были дела поважнее, и у меня не было времени нянчиться с каким-то невежественным новичком, который не мог даже сохранить свои чертовы документы.

Когда парень встал, позади нас раздался грубый голос.

— Рядовой Джонсон, тащи свою задницу сюда! — Капитан рявкнул так, словно был готов разорвать этого бедного ребенка на части.

Я сунул последние бумаги в его потные, дрожащие руки.

— Лучше поторопись, — проворчал я, наблюдая, как он прыгает, как чертов кролик, хватаясь за эти папки так, словно от этого зависела его жизнь.

Он выглядел так, словно вот-вот обделается, когда повернулся к капитану, вся краска отхлынула от его лица.

— Я-я сожалею, сэр, — заикаясь, произнес он. — Я просто пытался...

Капитан прервал его, шагнув вперед и выхватив папки у него из рук, как будто ребенок держал бомбу.

— Я возьму это, — прорычал он, листая бумаги, выражение его лица становилось все более уродливым с каждой секундой.

Парень опустил голову, отступая, как побитая собака. И, конечно же, капитан просто повернул нож.

— Воспитательница детского сада могла бы справиться с работой получше, чем эта.

Моральный дух здесь явно был на пределе.

Рядовой открыл рот, чтобы снова извиниться, но капитан оборвал его резко и окончательно.

— Оставь это. Я даже не знаю, зачем я потрудился дать тебе