Пока горят костры - Ника Верон

— А он плывет, — тихо прошептала Ирка, провожая взглядом свое нехитрое творение. — Ален, плывет! — и счастья в этом возгласе было, словно в лотерею выиграла.

— Ну, значит, есть шанс, что в этом году выбор отца тебя, все же удовлетворит, — обронила Аленка, направляясь в сторону костров.

Настроение волнами необъяснимыми накатывало. Вот, Ирку увидела, вроде поднялось. Жить захотелось. А теперь, снова, хандра полная. Спрятаться, одно желание. Только, где? С края поляны за ними Генка наблюдает. Не подходит пока. Уже радует. Не вынесет его общества сейчас… а если домой решит уйти, следом попрется…

— Сильно сомневаюсь, вкусы у нас с Равилем Искандеровичем совершенно не схожи, — пожала Ирка плечами, поляну взглядом окидывая, словно увидеть кого пыталась. — А вот по любви выйти, вполне могу. И тебе советую. Не сможешь ты по-другому. Как и я. Ч-черт, — едва слышно закончила.

В их сторону уверенной походкой приближался Шерстнев. Вот же, упертый баран. Шел бы домой, если ночь не по душе была. Дорогу уж точно знает. Нет, житья, похоже, решил не давать сегодня.

— Похоже, мой любимый окончательно соскучился, — проворчала Аленка, задерживая взгляд на полыхнувшем костре.

Самый большой зажгли. Прогорать как начнет, прыгать будут. Учитывая, что дрова сухие, не долго полыхать будет, ярким пламенем озаряя поляну и озеро. Самое интересное начнется быстрее, чем ожидала. С другой стороны…

Даже через сильно спавшее пламя не каждый прыгнуть решится. Боязно. А уж пары, самые отчаянные только, перемахнуть попробуют.

И тут идея появилась… Сумасшедшая. Но шанс дающая отвязаться от Шерстнева. Если правду Ирина говорит… Хотя, сомнения никто не отменял. Помолвки нет? Вопрос, где сам Иверский? Сестра здесь, вот. Удивленными глазками по сторонам посматривает. Городская взрослая девчонка на деревенский праздник попала. Забавно со стороны смотреть. Венок по воде вместе со всеми отпустила. Интересно, а через огонь тоже…

— Ален, может, хватит этой придури? — поинтересовался, приблизившийся Генка, недовольства своего не скрывая.

— Это не придурь, это отдых, — совершенно спокойно обронила Вешнева, через поляну в сторону рощицы березовой направляясь.

Оттуда, вроде как, прыгать должны. Осмотреться не мешает. Главное во всем этом, верно рассчитать расстояние разбега и высоту прыжка. Толчковая у нее всегда, еще со школы левая была. Значит партнер с права должен находиться, если в паре прыгать решит. Решит. Уже решила.

— Вот это? — поинтересовался Шерстнев, резким взмахом руки поляну визуально в воздухе очерчивая. — Алена, ресторан — отдых. Клуб по интересам — отдых. Господи, правду говорят, деревню из человека вытравить нельзя.

Искреннее негодование. Значит, думал так. И её интересы, точно, не будут вообще учитываться. С таким подходом, и зимнее катание на коньках и санках (ватрушках, по нынешним временам), не отдых, а какое-то мракобесие. Далек человек от живой природы. Самого себя губит и её за собой тянуть решил. А она, добровольно, как тоот агнец на заклание… Творит, что? Права Ирка…

Решив до определенного момента не афишировать свое присутствие, Иверский в качестве укрытия выбрал рощу. Ту самую, недалеко от места предстоящих игрищ. Костры полыхали во всю. Девчата венки по воде пускали. Очень хотелось увидеть итог. В какой-то момент радостный возглас сестры до слуха донесся. Радовалась, как девчонка, хотя уже двадцать три полных исполнилось. Закостенелыми в городах своих становятся. От природы далеки. Вот так, просто, радоваться разучиваются…

Видел, как через поляну в их сторону шел Шерстнев. Как Аленка резко изменила направление, в сторону рощи направившись. Матернулся мысленно. Только еще не хватало. Не представлял их встречу. Не сейчас. Шаг уверенный назад сделал в надежде, что не пойдет дальше. Темень, глаз выколи.

— Ален, ну, ты обиделась, что ли? — стараясь не отставать от Вешневой, поинтересовался Генка. — Ну, не про тебя я, а вообще. В самом деле, Ален, что здесь интересного может быть? Венки плетут, в воду бросают. Интерес в чем, объясни? Польза какая от этого бросания?

Остановившись резко, к своему нынешнему кавалеру обернулась. В глазах, Димка не сомневался, огонек опасный блеснул. Когда подобный во взгляде появлялся, жди подвоха. Бесенок, не иначе, просыпался.

— Никакой пользы, согласно, — выдала неожиданно, соглашаясь с Шерстневым. — Вообще, во всем здесь происходящем, пользы нет. Люди просто отдыхают. Воздухом дышат. Общаются. А кто-то верит во все это. В магию купальской ночи. Планы строят, от озера посыл получая и через огонь перемахнуть стараясь.

— Дураки, — вынес вердикт.

— А давай и мы судьбу испытаем, — последовало предложение Алены.

Иверский заметно поднапрягся. Что задумать могла, черт ее знает. Учитывая всё происходящее в последние дни… Желание заявить о своем присутствии появилось. С трудом удержался, чтобы не выйти. До конца, максимально до конца, спектакль досмотреть хотелось.

— Это ты, о чем сейчас? — насторожился, и, надо сказать, не зря, Шерстнев.

— Через костер вместе прыгаем, с тобой улетаю, — услышал голос Алёны, к кому-то обращенный.

Впрочем, точно знал, к кому, хоть и не видел. Генка Шерстнев. Гаденыш. Продался за пять копеек. А еще другом назывался. Вот от кого, подставы-то не ждал. Из поля зрения пропал. И гадость сделал.

— Лен, с ума не сходи, — испугался, явно. — Эти ваши скакания через огонь, до добра не доведут. Мы же все решили. Улетаем в Париж. Там женимся. На кой тебе костер.

— Боишься? — с вызовом прозвучал вопрос Алёны, бросившей в тот момент взгляд на очередную пару, через высокий огонь перемахнувшую.

Сам почувствовал легкий озноб. Однако решение принято. Его Алёнка. Была. Есть. И остаться должна. Без неё жизни не представлял.

— Не боюсь, — заявил спокойно, из тени деревьев в свет костра, наконец, выступая. — Прыгаем? — спросил, руку ей, ладонью вверх, протянув.

По взгляду Вешневой вполне можно было решить, что привидение перед собой увидела. Да, почти так и было. Только что, во плоти и крови, как говорится. А так… Человек, от которого бежала, общение с которым серьезную проблему могло ей создать — здесь и сейчас. Ночью. За черт знает, сколько километров от города, дома.

— Дмитрий Равильевич? — голос с трудом получилось заставить ровно прозвучать.

Не должен почувствовать сомнений, страха, боли. Ею решение принято. Ей доходчиво объяснили, как в жизни быть должно, а как — нет. Проблема заключалась лишь в том, что вдали от этого человека легче было подобное решение принять.

— Не возражаю против Димы, как прежде, — произнес вслух, взгляда с нее не сводя. — Так, что, прыгаем? — настойчиво повторил свой вопрос.

— Ты какого дьявола тут делаешь? — напомнил о своем присутствии