Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова
Я отрицательно покачала головой, всё ещё не понимая — плакать мне или смеяться. Ноги слегка подрагивали, а в руках я крутила стебель розы.
— Нет. — прошептала я, осторожно поднимая взгляд.
— Нет? — в глазах Марка сверкнула грусть, руки его опустились, он казался растерянным.
— Нет. — сказала уже громче я. — Нам не нужно начинать сначала. Но мы могли бы продолжить... — приподнявшись на носочки, я провела рукой по его щеке, а затем, набравшись откуда-то взявшейся смелости, мягко прижалась своими губами к его.
Сердце колотилось так, будто собиралось подпрыгнуть, сделать сальто и покинуть свое привычное место. Дрожь пробиралась до кончиков пальцев, которыми я касалась его щеки. Затаив дыхание я ждала реакции на мой порыв.
Мне показалось, что он не реагировал целую вечность, но когда Марк всё же ответил на мой поцелуй, внутри меня будто взорвался самый яркий фейерверк. В голове больше не было ни одной мысли — всё растворилось в момент — остались только чувства. Я не хотела, чтобы этот миг заканчивался. Тепло его губ на моих, руки, которые скользили по спине и волосам под ритмы моего сердца — казалось, что ничего прекраснее на свете нет и быть не может! Неизвестно, сколько времени мы бы так целовались, если бы проходящая мимо нас томная женщина не проворчала:
— Вот молодёжь пошла — хоть бы постеснялись — встали тут на самом проходе!
Я смутилась, чувствуя как пылают щёки. Марк оторвался от моих губ, обнял лицо руками и заглянув в мои кажется слишком счастливые глаза, а затем крикнул вслед женщине:
— Не нравится — не смотрите!
Потом он потянул меня за руку, и мы побежали на фильм, который уже успел начаться. Но его сюжет толком не уловили, потому что так много целовались, будто не могли никак насытиться. К концу фильма у меня болели губы, но заставить себя оторваться от Сладкова казалось невозможным. Может правы были сценаристы того сериала? Кажется губы — слаще чем пахлава — и вправду существуют.
— И всё-таки, чем ты так вкусно пахнешь? Никак не могу разгадать твой аромат. — шептал он, зарывая лицо в моих волосах и щекоча своим дыханием.
Я достала из рюкзачка маленький флакончик духов на котором было написано: «Яблоко-корица».
— Корица! Точно! А я всё думал — вроде не ваниль, не шоколад, но точно что-то вкусненькое. — с этими словами Марк притянул меня к себе, и мы снова долго целовались, тяжело дыша, пока в зале не включили свет.
— По-моему, отличный фильм! — радостно сказал Марк, держа меня за руку, когда мы вышли из кинотеатра.
— О да! — подхватила я. — Такая игра актёров! Какой сюжет!
Мы одновременно рассмеялись. Потом ещё долго гуляли по улицам, целуясь на каждом перекрёстке, пока не пошёл прохладный осенний дождь. Мне казалось, что нет никого на свете — только я и он, а остальные — они там, где-то очень далеко, может быть даже на другой планете.
Забежав в маленькую кофейню, мы устроились у окна, наблюдая за тем, как дождь стекает по стеклу, оставляя узоры в виде змеек. В кофейне было тепло и уютно, особенно рядом с Марком. Маленькие круглые столики, над которыми висели светильники в виде стеклянных шаров, напомнили мне тот самый фонарь в лагере, вокруг которого летали беззаботные мотыльки. Марк поставил перед нами два горячих шоколада и ароматные булочки с корицей и сливками.
— Теперь, кушая эти булочки, я буду вспоминать о тебе. — произнёс он таким голосом, будто это самая большая тайна в мире.
Я улыбнулась, обхватив руками чашку с обжигающим напитком, и осторожно подула на него.
— Так может ты мне всё-таки дашь свой номер, Фаина Ласточкина? — улыбнувшись, Марк взял булочку. И когда он её откусил, на носу оказались взбитые сливки.
Я рассмеялась. Тогда он взял вторую булочку и бесцеремонно испачкал и мой нос. Возмущаясь, я стёрла сливки, но тут Марк наклонился и поцеловал меня прямо в горбинку на носу, ту самую.... Тогда я жутко смутилась. Лишь после, вспоминая эту ситуацию, подумала — «Неужели, когда ты кому-то нравишься, он не замечает твои недостатки? Не рассматривает тебя, как «горбинку на носу», или «родинку на подбородке»? — Или что там ещё нас девочек часто волнует в своей внешности... Так же как и мы — не рассматриваем отдельно их кудряшки или расщелину в зубах. Мы просто радуемся тому, что рядом есть тот, с кем нам хорошо».
Так мы и сидели, просто наслаждаясь этим днём, ловя тайком взгляды друг друга.
— Я на минутку. — сказала я Марку, когда какао уже был допит.
— Буду ждать тебя. — и, прежде чем отпустить, Марк подарил мне обжигающий, и так ноющие губы, поцелуй.
— Мамочки! — прикрыв рот, воскликнула я, увидев в зеркале свои распухшие от поцелуев губы. — И как теперь дома показаться?!
Может сказать, что я прилипла к железным перилам? Ну прямо как в детстве, когда соревнуешься зимой — примёрзнет язык или успеешь оторваться без труда. Я-то всегда успевала, а вот мальчик у нас в садике так однажды влип, что стоял несколько минут, пока воспитательница ему тёплой водичкой поливала на примёрзший к качели язык. Хорошо хоть всё обошлось. Но сейчас же ещё не зима! Да и странно в одиннадцатом классе было бы заниматься подобным. Ладно, может родители и не заметят.
Я решила проверить телефон и увидела три пропущенных от мамы звонка. А всё потому, что так и не включила звук после сеанса! Ох и влетит же мне! Пальцы уже собирались набрать номер родительницы, но одно сообщение заставило меня позабыть об этом.
«Эдик»:
«Привет, Фаина. Я попросил у Феди твой номер, надеюсь ты не против. Он как-то говорил, что ты любишь комедии. Давай сегодня посмотрим у меня? Это Эдик»
Я несколько раз перечитала сообщение. Пульс участился. Я сделала глубокие вдох и выдох и просмотрела сообщение снова.
Погоди! Что — это всё? Не «Привет, как дела?» и даже не «Я тут думал о тебе и решил написать», а просто — «Приходи ко мне»?! Да за кого он меня принимает?!
Я приступила к набору злобного сообщения — чтобы он сам смотрел свои комедии — но так и не дописав, удалила его а вместо этого просто заблокировала номер и удалила. Не могу сказать, что мне это далось очень легко, но после я ни разу не пожалела об этом. Конечно — сейчас я могла бы всё бросить — ведь тот, о ком я мечтала всё это время, сам написал