Рубль, которого не было - Алексей Волынец

Город Кафа, ныне Феодосия, был владением Орды и Генуэзской республики, на своём гербе и монетах помещая рядом крест святого Георгия – символ Генуи – и тамгу ордынских ханов. В эпоху Дмитрия Донского население этого крымского мегаполиса достигало 70 тысяч человек, вдвое превышая число москвичей.

Как видим, сила Орды опиралась отнюдь не только на голую степь. Монголы, которые пришли с Батыем завоёвывать Русь, уже не были дикими кочевниками. За их плечами стояло близкое, хотя зачастую и весьма кровавое знакомство с наиболее развитыми городскими цивилизациями той эпохи. Покорённые в начале XIII века Чингисханом и его сыновьями города Китая и Средней Азии превосходили по численности крупнейшие мегаполисы Европы в разы.

При этом монголы не только хорошо понимали важность ремесла для военного дела, но и изначально обладали важным отличием от феодальной аристократии иных стран. Эту особенность хорошо сформулировали разведчики и дипломаты китайской империи Южная Сун, воевавшие с монголами долгие десятилетия. В книге «Краткие сведения о чёрных татарах», созданной в 1237 году, как раз когда монгольские тумены впервые вторглись на Русь, китайцы пишут о преемниках Чингисхана: «Если говорить об их торговле, то они все, начиная от владетеля татар до царевичей, князей, принцесс и прочих, отдают купцам в оборот серебро. Те же покупают всяческие товары и перевозят для торговли в дальних странах…»

Монгольские вожди совершенно не испытывали характерного для иной военной аристократии пренебрежения к торговле и торговцам, а их завоевания катились с востока на запад фактически по знаменитому Шёлковому пути. Занятые в международной торговле купцы вольно или невольно становились коммерческими партнёрами победителей. В монгольском языке для таких купцов был отдельный термин – «уртак», или «ортак». Чуть позже коммерсанты Венеции, на практике познавшие толк в торговле с монголами, будут переводить его как «компаньон» или «товарищ».

Собственные «уртакчи» – торговые товарищества – упоминаются в связи со всеми заметными вождями Монгольской империи, начиная от самого Чингисхана. Покорение монголами Средней Азии началось в 1218 году, когда власти Хорезма разграбили огромный караван – тысячи верблюдов и четыре сотни купцов, пришедших с Дальнего Востока. Среди ограбленных и убитых оказались уртакчи Чингиса и его ближайших родичей, торговавшие на деньги, добытые победами монголов на берегах Янцзы. Поэтому ровно 800 лет назад, в 1219 году, Чингисхан, не закончив покорение Китая, начал войну с хорезмшахом – владыкой Средней Азии и Ирана. Именно перипетии той войны приведут один из монгольских корпусов в причерноморские степи, где на реке Калке произойдёт первое столкновение русичей и всадников Чингисхана.

Пройдёт больше столетия, и золотоордынские власти будут столь же последовательно защищать своих компаньонов-уртакчи. В архивах Венеции сохранилась подробная дипломатическая переписка с ханшей Тайдулой (женой, матерью и бабкой нескольких ханов) по поводу ордынских купцов, ограбленных в 1353 году где-то между Константинополем и Критом в ходе морской войны венецианцев и генуэзцев. Любопытен состав этих ордынских коммерсантов, работавших в доле с высшей монгольской аристократией: араб Сабадин, персы Идумелик и Юсуф, греки Феодор и Калос, русские Иван и Степан.

В ходе атаки венецианцев на генуэзцев тогда пострадали и капиталы ещё не знаменитого в отечественной истории ханского родича Мамая. Его убытки оценивались в 2,5 килограмма золота – внушительная сумма для той эпохи, когда драгметаллы стоили на порядок дороже, чем сегодня. Венецианцам в итоге пришлось освободить захваченных купцов и выплатить в Орду компенсации. По требованию ханши Тайдулы оплатили даже работу переводчиков и бумагу, на которую в ходе переписки с итальянской республикой потратилась «достопочтенная императрица татар», как её именуют в документах Венеции.

Завоевав Восточную Европу от устья Волги до устья Дуная, подчинив Крым и сделав своим данником Новгород, монголы Батыя стали хозяевами важнейших торговых путей, игравших в ту эпоху столь же стратегическую роль для экономики, как в наше время трансграничные газо- и нефтепроводы. Создавший некогда Русь путь «из варяг в греки»; соединявший Балтику с Каспием волжский путь «из немцев в арабы»; сухопутный путь «из хазар в немцы» от будущей Казани до Карпат и, конечно же, северный рукав Великого шёлкового пути от Аральского моря до Азовского – всё стало собственностью ханов Золотой Орды на четверть тысячелетия.

Разорив и уничтожив в ходе похода Батыя многие города, монголы почти сразу принялись за целенаправленное восстановление торговли. Итальянский монах Плано Карпини (это его мемуарам мы обязаны странным этнонимом «монголо-татары») посетил Киев в 1244 году, спустя всего четыре года после штурма города Батыем. Он встретил в древнерусской столице массу европейских купцов из Польши, Австрии и Италии. По свидетельству арабских очевидцев середины того века, множество русских купцов встречалось им не только на Нижней Волге, у Каспия, но даже в Малой Азии, на средиземноморском побережье современной Турции.

До нас дошли даже отдельные документы, посредством которых власти только что возникшей Орды восстанавливали международную торговлю. «Менгу Темерево слово к Ярославу князю: дай путь чист немецким гостям на свою волость» – гласит текст указа хана Менгу-Темура, внука Батыя, к брату Александра Невского. Речь о беспошлинном доступе ганзейских «гостей»-купцов с Балтики к торговому пути по Волге. Аналогичный указ есть и в отношении Смоленского княжества. Тогда же, в 1270 году, в договоре Новгорода и Владимирского княжества встречается прямая ссылка на указ ордынского «царя»-хана о свободе торговли: «А гости нашем гостите по Суждальской земли без рубежа, по царёве грамоте…»

Сохранились и договоры Орды с итальянскими торговыми республиками той эпохи. «В год обезьяны восьмого месяца, в четвёртый день убывающей луны, у реки Кобан на Красном берегу мы подписали…» – столь поэтично звучат строки торгового договора 1333 года, заключённого между Венецией и Imperatore Tartarorum, как в официальном переводе на латынь обозначался титул хана Золотой Орды. Точнее, лишь венецианцы считали, что они заключили договор, а у золотоордынской бюрократии это официально называлось «хан даровал алотамговый ярлык старшим народа и общины венецианцев, чтобы их корабли совершали куплю-продажу». «Народ и община» – так золотоордынские чиновники скрестили монгольский «улус» и итальянскую «коммуну».

Торговый договор с Ордой заключили не только могущественные в ту эпоху Генуя и Венеция, но даже итальянская Пиза. Город-республика знаменитой падающей башни получил право коммерции в отдельной гавани близь устья Дона, именовавшейся в документах «Порт-Пизано».

Оседлав северную ветку Великого шёлкового пути и иные торговые