Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа

Ознакомительная версия. Доступно 27 из 133 стр. или выдумал. «Я рассудил, – говорит он, – что я много употребил времени на познание земель, камней и металлов, и что старость торопит меня умножить таланты, кои дал мне Бог, а потому что было бы хорошо положить на свет все эти прекрасные тайны, чтобы оставить их потомству… Я задумал выставить афиши на перекрёстках Парижа, дабы собрать самых учёных врачей и других, которым я обещал показать в трёх лекциях всё, что я познал о источниках, камнях, металлах и других природах. И дабы оказались только самые учёные и самые любознательные, я поместил в моих афишах, чтобы никто не входил, не уплатив экю при входе на эти лекции, и это я делал отчасти, чтобы видеть, не смогу ли я, при помощи моих слушателей, извлечь какое-либо противоречие, которое имело бы более уверенности в истине, нежели доказательства, которые я выдвигал: зная хорошо, что если я лгу, найдутся из греков и латинян, которые воспротивятся мне в лицо и которые не пощадят меня, как из-за экю, которое я взял с каждого, так и за время, которое я их забавлял: ибо среди моих слушателей было мало таких, кто не извлёк бы из чего-то пользу, пока находился на моих лекциях. Вот почему я говорю, что если бы они нашли меня лжецом, они бы хорошо отбрили меня: ибо я поместил в моих афишах, что, если бы обещанные в них вещи не были истинными, я верну им вчетверо. Но благодарение Богу моему, никогда человек не противоречил мне ни единым словом». Палисси даёт список тридцати двух почтенных и ученейших лиц, которые, не считая многих других, присутствовали на его курсе: три врача, два хирурга, два аптекаря, два адвоката, два аббата, некоторые учёные, некоторые дворяне, все расположенные подтвердить, защитить его утверждения. Начатый в 1575 году, этот курс был возобновлён в следующем году, дабы иметь большее число свидетелей, и продолжался до 1584 года. Если он не получил популярного успеха, то имел успех уважения, гораздо более долговечный. Медицинский факультет, духовенство не осмелились атаковать наблюдение, сколь странным оно ни казалось, шедшее, опираясь на материальные доказательства; и, благодаря гению Бернара Палисси, геология заняла место среди наук. Когда он говорит, что «рыбы, окаменевшие в нескольких каменоломнях, были порождены на том же самом месте, в то время как скалы были лишь водой и грязью, которые с тех пор окаменели вместе с упомянутыми рыбами», он выражает основополагающую истину, против которой восставали два насмешливых века и которая составляет основу современной геологии. В другом месте он признаёт несуществование человека и некоторых животных в эпоху образования окаменелостей; он различает воду кристаллизации и воду растительности, сродство солей, способ развития камней и минеральных веществ посредством интуссусцепции; он открывает происхождение облаков, источников, причину землетрясений, артезианских фонтанов; он хорошо объясняет разницу в качестве минеральных вод, питьевых вод и земель и т. д.; обобщая идеи, проникая интимным образом в великие вопросы агрономии, физики, химии, применённой к ремёслам, он угадывает множество вещей, принятых ныне как принципы, такие как притяжение, сродство, расширительная сила пара, металлическое окисление и т. д. Бессмертный труд, где впервые Палисси дал простор глубоким мыслям, которые вынашивал, озаглавлен: Discours admirables de la nature des eaux et fontaines, tant naturelles qu'artificielles, des métaux, des sels et salines, des pierres, des terres, du feu et des émaux; avec plusieurs autres excellents secrets des choses naturelles plus, un traité de la marne, fort utile et nécessaire à ceux qui se mellent de l'agriculture: le tout dressé par dialogues, ès quels sont introduits la Theorique et la Practicque, par Me Bernard Palissy, inventeur des rustiques figulines du roy et de la Royne sa mère. Париж, Мартен Младший, 1580, in-8°. Здесь, как в Recepte veritable d'augmenter ses thresors, опубликованной в 1563 году в Ла-Рошели, речь идёт не о простой беседе на разные мало углублённые предметы, но о систематической совокупности по общей физике, химии, геологии, естественной истории и Искусству земли, существенному предмету его размышлений и изучений. В каждой фразе узнаёшь то учёного, то художника, богатого познаниями, тяжко приобретёнными, богатого воображением и разумом. Какую удивительную импульсивность придал бы этот человек физическим и естественным наукам, если бы, как Амбруаз Паре, он не был единственным сыном своих творений, и если бы эпоха оказалась на уровне его гения! Читая его, удивляешься, что потребовалось идти три века, прежде чем дойти до Кювье. Правда, что после него яркий свет, спонтанно озаривший глубины геологии, исчез. Занимались почти лишь орнитологией, металлургической минералогией и ботаникой, ботаникой особенно. Очень немногие люди обобщали. Среди самых замечательных произведений последних двадцати пяти лет века мы укажем сначала, как произведение царственное, богатое собрание господина Эрнандеса, первого врача Филиппа II, который, будучи уполномочен этим монархом собрать животные, растительные и минеральные произведения Мексики, истратил шестьдесят тысяч дукатов, чтобы зарисовать двенадцатьсот рисунков, опубликованных принцем Чезаре; это была прекрасная и великая мысль: к несчастью, Эрнандес подавил её под беспорядочной кучей комментариев. Гарсиа да Орта, или из Сада, лучше вдохновлённый, нежели Эрнандес, сопровождая вице-короля Индий к месту его правления, устроил на острове, где ныне возвышается Бомбей, ботанический сад, предназначенный для выращивания растений, полезных в медицине. Труд Гарсиа, плод последовательных изучений, напечатанный в Гоа и переведённый на французский Леклюзом, произвёл переворот во фармации, ибо ввёл в неё алоэ, асафетиду, бензой, лак, камфору, бетель, мацис, корицу, гвоздику, мускатный орех и т. д. В менее специальной книге иезуит Хосе де Акоста, объездивший Перу, сделал известными, независимо от новых лекарственных растений, мимозу, различных животных и ископаемые кости, которые он, разумеется, считал костями гигантов. Исследования Фрэнсиса Дрейка вдоль западного побережья Америки до Калифорнии; открытие Виргинии сэром Уолтером Рэли, адмиралом Елизаветы и Якова I; путешествия Мартена Фюме в Индии; путешествия Леонарда Турнезия в Испанию, Португалию, Египет, Шотландию; Проспера Альпина в Египте и Сирии, были также полезны для прогресса естественных наук; более полезны, несомненно, чем лживые рассказы Жана де Лери, чьи последовательные издания свидетельствуют об их народном успехе. Но ни один натуралист не извлёк из собственных путешествий, или из открытий своих предшественников, столько плода, сколько Маттиас Лобель и Андреа Чезальпино. В книге под названием Stirpium adversaria nova, посвящённой королеве Елизавете, Лобель, опираясь на наблюдения, собранные в Пиренеях, на Альпах, в Швейцарии, в Германии и т. д., установил впервые резкое различие между растениями однодольными и двудольными, разделение, ставшее столь же основополагающим в ботанике, как в зоологии разделение животных позвоночных и беспозвоночных. Ознакомительная версия. Доступно 27 из 133 стр.