Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа

Ознакомительная версия. Доступно 27 из 133 стр. той же линии, мог соперничать с ним славой; это был, как мы уже назвали, Конрад Геснер. Названный Плинием Германии, сокровищем удивительной эрудиции, к нему можно было бы применить эти слова, которые он, несомненно, заслужил больше, чем Казаубон: O bibliographorum quidquid est, assurgite huic tam colendo nomini! Родившийся в Цюрихе, но ученик школ Страсбурга, Парижа и Монпелье, Геснер по своему воспитанию принадлежит Франции в той же мере, что и Швейцарии; по порядку и методу, которые он вводит в свои труды, он даже гораздо ближе к французскому духу, чем к немецкому, и составляет почтенное исключение посреди беспорядочной груды неудобоваримых знаний, которые для забавы нагромождали его современники. Имеются от Геснера весьма важные труды по трём царствам природы. Однако, хотя его переписка свидетельствует о некоторых исследованиях относительно минералов, он занимался ими мало, будучи убеждён, что импульс, который придаст Агрикола этой части наук. Зоология и ботаника поглощали его по существу. Если он не установил в зоологии ни родов, ни систематической классификации, по крайней мере он часто указывает подлинные отношения, существующие между существами. Его работы о растениях не ниже по уровню, чем его работы по зоологии; быть может, он даже показывает в них более широкие и плодотворные взгляды. Подлинный создатель научной ботаники, Геснер открыл первым искусство определять растения посредством изучения органов плодоношения. Он указал несколько естественных семейств, признал свыше восьмисот новых видов и ввёл обычай применять к растениям имена знаменитых натуралистов. После различных учёных компиляций, ныне лишённых интереса; после изучения в их оригинальном тексте Аристотеля, Диоскорида, Теофраста, Плиния, Элиана, полное издание которых он дал с примечаниями; после консультаций с современниками, особенно с Кордом, Брассаволло и Трагусом; после неутомимых сборов растений во Франции, Германии, Эльзасе, Швейцарии, Италии, через Вогезы, Альпы и Юру; зная больше вещей, чем любой натуралист его эпохи; имея почти всегда рядом с собой рисовальщика и гравера, которым поручал представлять предметы, которые описывал, Геснер начал около 1550 года согласование многочисленных материалов, которые доставили ему его чтения, его поездки и его переписка с большинством учёных Европы. Он хотел опубликовать естественную историю известного мира, гигантское предприятие, но которое не должно считаться ниже ни его терпения, ни его гения. Геснер рассчитывал на долгую жизнь; небо сделало её для него слишком короткой, и его великий труд, о котором он, без сомнения, сожалел, что не занимался исключительно им, остался незавершённым. Первая книга Historia animalium, трактующая о живородящих четвероногих; вторая книга – о яйцеродных четвероногих; третья книга – о птицах; четвёртая книга – о рыбах и других водных животных, имели преимущество появиться на глазах автора, в Цюрихе, в 1551, 1554, 1555, 1558 гг.: даже история птиц была переведена почти сразу на немецкий язык Рудольфом Хойсслином; история рыб и история четвероногих – Конрадом Форрером, которые, печатая свой перевод в городе Цюрихе, где жил Геснер, давали текст столь же точный, как оригинальный. Животные расположены в алфавитном порядке их латинских названий, к которым автор добавляет названия, которые они носят на разных древних или современных языках; затем он описывает их, указывает их разновидности, их родину, их нравы, их привычки, их болезни, их пользу в домашнем хозяйстве, медицине и ремёслах; образы, которые они дали поэзии, красноречию, геральдическому искусству. Пассажи писателей древних, пассажи современных, которые могут иметь какое-либо отношение к рассматриваемому животному, верно приведены. С трудом можно представить эрудицию столь обширную, и вкус, который ею руководит, не менее достоин восхищения. Этот поразительный репертуар, основа всех трудов, опубликованных с тех пор по зоологии, – превосходный путеводитель, откуда многие люди заимствуют своё искусственное знание. Ясность, точность, добросовестность, тонкость взглядов Конрада Геснера позволяют ему до сих пор доминировать на горизонте науки. Он проделал аналогичную работу по растительному царству, проконсультировал двести шестьдесят авторов, собрал тысячу пятьсот превосходных рисунков, большей частью гравированных, и составил множество заметок. В декабре 1565 года, когда он увидел приближение смерти, он призвал к своему ложу Гаспара Вольфа, своего возлюбленного ученика, завещал ему свои рукописи и поручил опубликовать из них то, что тот сочтёт полезным. Вольф издал гораздо позже часть истории животных, касающуюся змей, и продал за ничтожную сумму в сто пятьдесят флоринов Иоахиму Камерарию всё, что смог собрать из фрагментов и таблиц Геснера, относящихся к растениям. Исследования о насекомых потеряны; его идеи об окаменелостях, петрификациях и кристаллах суммированы в конце сборника под названием De omni rerum fossilium genere, etc., который он велел напечатать в 1555 году, Цюрих, in-8°. Чтобы хорошо знать, ценить этого прославленного натуралиста, нужно было бы прочитать все его труды; нужно было бы следовать за ним через необъятность его переписки, подлинной научной сети, связывавшей между собой разные части Европы; которая из множества прилежных наблюдателей, рассеянных по миру, образовывала связку нравственных сил, направленных к одной цели. На наиболее активный период трудов Геснера приходятся плодотворные путешествия Бенцони в Америку; Белона, Фюме, Пьера Жиля, Теве в Левант; путешествия англичанина Уильяма Тёрнера, пруссака Виланда, Альдрованди, Рондле и Иеронима Кардана; это эпоха сборов растений Никола Мутрони и Марауды как в Швейцарии, так и в Италии; Додонса, который в течение тридцати шести лет объезжал Дофине и соседние провинции; Гийома дю Шуля, на горе Пилат, где его предшествовал Конрад Геснер; странствие, считавшееся до тех пор опасным, окружённое ловушками злых духов и которое нельзя было совершить без разрешения, должным образом заверенного правительством Люцерна. С той же целью научных занятий Адам Лоницер объезжал берега Майна; Додонэус, или Додоэнс, Бельгию и Голландию. Это время, когда развилась мысль о коллекциях; когда кабинет каждого наблюдателя становился собранием воспоминаний, собранием титулов, доказательств и примеров. Приписывают Геснеру идею первого кабинета естественной истории; ошибка: та же идея должна была родиться спонтанно у всякого, кто путешествовал с серьёзной целью. Наш Палисси, наш Амбруаз Паре, который, однако, не был великим натуралистом, завели себе кабинет редкостей прежде, чем Геснер подумал начать свой. Существовали, без сомнения, и многие другие аналогичные собрания; натуралист, если только не осуждал себя на печальную роль компилятора, не мог писать, не имея перед глазами своих доказательств.

Долина Рейна как научный центр

Мы уже указывали долину Рейна, от Шаффхаузена до Дюссельдорфа, как своего рода литературную арену, где боролись неутомимые бойцы, где друзья природы давали друг другу свидание. Центр Европы, подступающий к Альпам и морю, предлагающий на протяжении ста пятидесяти лье самые разнообразные местности, самые различные произведения, самую активную торговую промышленность, самых замечательных людей, Рейн своим звучным и торжественным голосом привлекал почти

Ознакомительная версия. Доступно 27 из 133 стр.