Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин
Решая поставленную задачу, проведём ещё одно интересное сравнение. Раз уж сопоставляем планы и задания с реальностью.
Прошло, наверное, уже 15 лет с тех пор, как я обнаружил, сфотографировал и опубликовал эти документы, а также несколько статей, описывающих, что это такое. Никакой реакции не последовало ни от кого. Речь идёт о картах штабной стратегической игры, предположительно проведённой во второй половине мая 1941 года Генштабом Красной Армии. Скорее всего, именно итоги этой игры и обсуждались на знаменитом совещании у Сталина 24 мая.
Белая линия — тогдашняя граница, известная как Линия разграничения государственных интересов Советского Союза и Германии на территории бывшего Польского государства. Жёлтая линия на карте — это продвижение, которого в ходе игры достигли немецкие, а также союзные румынско-венгерские войска, нанёсшие первый удар. (По условиям этой игры начинали «Западные».) Вот каких успехов они добились жёлтой линией в ходе игры. Здесь же показано, чего они достигли не в игре, а в ходе войны. Думаю, тоже всё совершенно понятно.
Теперь о территории. За первые 20 дней войны немцы заняли территорию порядка 450 000 кв. км. Это в два раза больше территории Польши, оккупированной Вермахтом в сентябре 1939 года[78]. В три раза больше территории Бельгии и Голландии, а также того северо-восточного участка Франции, который немцы действительно заняли в мае 1940-го.
Что произошло с противником? Была ли решена задача — предотвратить «отступление боеспособных войск противника на широкие просторы русской территории»? Об этом мы говорили в предыдущих примерно 50 сериях из общих 78 — более чем подробно, даже для университета, скажем честно.
Войска Северо-Западного и Западного фронтов (более 70 дивизий, 1 млн человек личного состава[79]) были полностью разгромлены, рассеяны по лесам, частично взяты в плен.
Что касается Западного фронта, то практически четыре пятых его сил погибли в двух огромных котлах: западнее Минска и восточнее Белостока. В том числе 35 дивизий были просто расформированы. Нет, это не значит, что остальные остались целыми. Если из дивизии, где на момент начала войны было 10–12 тысяч человек[80], вышло из окружения или полуокружения 1000–1500[81] человек — это уже считался успехом. Командир, сумевший их вывести, получал благодарности и повышение по службе. Но 35 дивизий вообще не вышли — ни командного состава, ни штаба, ни знамени, ни документов. Их пришлось официально расформировать. В полном составе исчезли: три дивизии 6-го мехкорпуса, три дивизии 11-го мехкорпуса, три дивизии 13-го мехкорпуса и три дивизии 14-го мехкорпуса (Западный фронт). Также пропали две танковые дивизии и сам 5-й мехкорпус Северо-Западного фронта. То есть разгром полный.
При этом войска Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов за указанный период, к 10 июля, потеряли 19 000 орудий и миномётов и 11 700 танков[82] (практически все, которые там были.).
Война в воздухе — тема нашего большого следующего цикла. Пока ограничимся тем, что практически всё исчезло. Всего было много. К 1 августа[83] потеряно 10 000 самолётов, в том числе 5 240 числится как неучтённая убыль[84]. Уверяю вас: ни одна страна мира не способна была потерять столько боевых самолётов по такой статье — просто потому, что ни у кого столько не было[85].
Лучше всего ситуация выглядела в полосе Юго-Западного фронта[86]. По состоянию на 15 июля потеряно, если считать среднюю численность дивизий (есть табличка по составу личного состава), — 3 317 человек на дивизию. Это, конечно, очень много. Но на Западном и Северо-Западном фронтах потеряли либо две трети, либо три четверти личного состава.
В целом за указанный период (где-то до 10 июля) никак не менее 900 000 безвозвратных потерь. Подчёркиваю — безвозвратных. То есть это реально убитые и пропавшие без вести: разбредшиеся по лесам и затем собираемые немцами в длинные колонны военнопленных. Но многие в плен так и не попали. Когда вал фронта покатился в 1943–1944 годах уже в другую сторону, на освобождённых советских территориях было 1 200 000 повторно призванных[87]. Это позволяет представить некоторые порядки того времени. Нет, не всех немцы смогли выловить в лесах. Если сравнить это число с безвозвратными потерями немцев за тот же период — примерно до 10 июля, — мы получаем соотношение 1 к 35[88].
Строго говоря, на этом можно было бы остановиться и не записывать 78 серий. По-моему, любому человеку — может быть, даже и ежу — понятно, что таких боёв не бывает.
Как я написал в предисловии к своей книге, подобное возможно лишь в ситуации, когда европейцы с пушками, даже с пулемётом «Максим», приплыли куда-то в Африку и сражаются с местными жителями, вооружёнными бамбуковыми кольями. Да, если с одной стороны — бамбуковые колья и мотыги, а с другой — пулемёт «Максим», соотношение 1 к 30 может иметь место. Но когда воюют две армии, причём Красная Армия количественно и качественно не уступала противнику по многим аспектам, включая технические, соотношение 1 к 30–35 не может быть результатом боя, сражения или операции. Это может быть следствием иного: армия в основной массе разбрелась по лесам разрозненными группами. Об этом ясно говорят пропорции потерь личного состава, а ещё убедительнее — пропорции потерь боевой техники, в частности на Юго-Западном фронте.
По данным из книги Кривошеева — официальным сведениям постсоветской военно-исторической науки (издание 1993 года), — Юго-Западный фронт к 6 июля потерял 4 381 танк. Меньше чем за 20 дней потери составили в 50 раз больше, чем потери танков у противника.
Рассмотрим ситуацию с другой стороны. По состоянию на 3 августа[89] 1-я танковая группа Группы армий «Юг», сражавшаяся против Юго-Западного фронта, за 42 дня войны лишилась 105 противотанковых пушек. Советская сторона потеряла 4 381 танк. Соотношение составляет 42 к 1. Возможно ли такое в ходе боя?
Те, кто знаком с работами молодых российских историков и их признанного лидера Алексея Исаева, знают, что в распоряжении Красной Армии было 800 тяжёлых танков КВ и Т-34. Они не пробивались основной немецкой противотанковой пушкой калибра 37 мм. Танк КВ вообще не пробивался никаким орудием, стоявшим на вооружении немецкой пехотной или танковой дивизии. Так как же немцы справились? Алексей Исаев объясняет: они использовали 88-мм зенитные пушки, стрелявшие по танкам. Это орудие существенно выше человеческого роста, огромное, заметное издалека. У него нет даже маленького щита, прикрывающего расчёт. Дуэль такой пушки с танком — это героический подвиг, Это панфиловцы, гибель за Фатерлянд. Нужно попасть точно в танк. Промах на 10 см — и выстрел неудачен. Танку же достаточно положить осколочный 76-мм снаряд в радиусе 10–15 м — и расчёт будет уничтожен осколками и