Карл Великий - Альфонс Вето
У каждого народа, на каком бы уровне развития он ни находился, более или менее законное убийство короля его подданными неизбежно знаменует конец его династии. С Дагобертом II потомство Хлодвига навсегда исчезло из Австразии. Крупные землевладельцы заменили монархию федеративным государством, в котором каждый из них должен был сохранять полную политическую независимость, но где, фактически, с самого начала преобладание принадлежало Пипину и его кузену Мартину, другому внуку святого Арнульфа. По этому признаку легко понять, что заговор против власти Дагоберта, а возможно, и исполнение приговора, были делом рук этих двух молодых людей. Наделенные вместе титулом герцогов франков, они, по крайней мере, стремились оправдать свое возвышение не только амбициозными интригами или даже славными семейными воспоминаниями. Они использовали свою власть и таланты для защиты страны, долгое время находившейся в забвении; они доблестно охраняли границы Германии, вновь ставшей агрессивной благодаря внутренним раздорам франков, и в серии умелых походов подчинили себе швабов, баваров и саксов.
Однако в то время как коалиция двух аристократий – светской и церковной – одержала верх в Австразии над центральной властью, противоположная сторона победила в Нейстрии. Эброин, уничтожив все привилегии леудов и покарав изгнанием и пытками последних защитников старых обычаев, только что увенчал свою победу, приказав убить епископа Леодегария, которого он держал в плену уже четыре года. Достигнув таким образом, через столь же жестокие кризисы, крайних последствий принципов, за которые они так часто сражались, два соседних государства не могли не столкнуться снова в решающей борьбе. Убеждения изгнанников из Нейстрии и Бургундии, жертв тирании Эброина, нашедших убежище в большом количестве у них, побудили молодых австразийских герцогов взять на себя инициативу войны. Они смело двинулись к Сене во главе сильной армии, уверенные, что Эброин не получит серьезной поддержки от франкских воинов ни одной провинции. События обманули их ожидания. На этот раз леуды Теодорика подчинились скорее национальной неприязни, чем своим кастовым интересам: они бросились вслед за своим грозным майордомом против войск Востока, которые были полностью разгромлены. Пипин и Мартин были увлечены в бегство своими солдатами. Последний укрылся за неприступными стенами Лана.
Эброин заманил его на переговоры, поклявшись на святых реликвиях уважать его жизнь и свободу, и, овладев его личностью, приказал убить его вместе со всей его свитой.
Границы Австразии оставались без защиты перед вторжением, которое угрожало стать еще более разрушительным для ее институтов, чем вторжение Брунгильды в 612 году. Она внезапно избежала этой неминуемой опасности благодаря одному из самых обычных инцидентов в политических кризисах того времени: удару кинжала. Эброин, уже захвативший Шампань и Эльзас, был убит в разгар своего триумфа нейстрийцем, который сразу же побежал искать убежища и награды у Пипина Геристальского (680).
Побежденный при Лукофаго не мог думать о немедленной мести: он считал себя достаточно счастливым, заключив мирный договор с преемником Эброина, майордомом Вараттоном, человеком спокойным и склонным к примирению. Но партия действия, сильно организованная в Нейстрии и чувствовавшая свое превосходство, не хотела так легко отказываться от своей добычи и требовала войны до конца. Собственный сын Вараттона, по имени Гизлемар, встал во главе недовольных, лишил своего отца власти, повел новую армию вторжения в Австразию и нанес второй удар войскам Пипина. Страх, что его отец может заменить его во время его отсутствия, помешал ему воспользоваться своей победой и заставил поспешно вернуться в Нейстрию, где он вскоре умер. Вараттон, восстановленный в своей должности, занимал ее только два года, всегда стремясь избежать причин внешнего конфликта.
Но Бертаир, его зять и преемник, не последовал этому примеру. Он вернулся к политике Эброина и пренебрег советами и дружбой франков, по крайней мере тех, кого историки австразийской партии считают единственно значимыми, то есть членов аристократии. Кажется, он даже не остановился перед суровыми мерами, чтобы подчинить их; ведь изгнанные или бежавшие вельможи Нейстрии и Бургундии снова устремились к Пипину, умоляя о помощи его меча. Герцог колебался, вспоминая о своих недавних поражениях. Однако, убежденный в справедливости их дела, он сначала попытался добиться успеха мирными переговорами; он послал просить короля Теодориха принять изгнанных обратно в милость и вернуть им владения, которые у них были отняты. Эти владения, очевидно, в большинстве своем были отзывными бенефициями, связанными с фиском или переданными сторонникам Бертаира: просьба Пипина, таким образом, сводилась к тому, чтобы сместить политическое влияние в Нейстрии в пользу противников майордома. Король, по наущению последнего, ответил объявлением войны. Он сообщил посланникам, что сам отправится искать своих беглых слуг, которых Пипин принял у себя вопреки праву и закону. С обеих сторон начались приготовления к войне. На этот раз столкновение двух армий произошло в бассейне Соммы, в Тестри, на берегах реки Оминьон (687 год). Пипин так мало желал этого вооруженного конфликта, что прежде чем вступить в бой и доверить судьбу родины случайностям сражения, он хотел исчерпать все пути к примирению. Он даже предложил значительную сумму денег, чтобы избежать борьбы. Слепая самонадеянность Бертаира заставила его отвергнуть все предложения о примирении.
Пипин, вынужденный сражаться, показал себя столь же умелым полководцем, каким он был осторожным переговорщиком. Благодаря искусно задуманной хитрости он прорвал вражеские линии и обратил противника в полное бегство. Бертаир, виновник катастрофы, был зарезан своими же соратниками, возмущенными его недальновидностью и трусостью. Бедный король Теодорих, который, конечно, не нес никакой ответственности за это предприятие, бежал до самой Сены, преследуемый австразийской армией. В конце концов, не зная, где найти верных и преданных друзей в своей неудаче, он решил
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 104 стр.