Клятвопреступники. Как распря потомков Карла Великого создала средневековую Европу - Мэтью Гэбриэль

Отгар Майнцский – архиепископ Майнца; выступил на стороне мятежников в 833 году; враг Людовика Немецкого

Пасхазий Радберт – монах, последователь Валы; написал речь против Юдифи и Бернара с целью оправдания мятежей 830 и 833 годов

Пипин I Аквитанский – сын Людовика Благочестивого, король Аквитании, возглавил восстание в 830 году, умер в 838 году

Пипин II Аквитанский – сын Пипина I; лишен наследства Людовиком Благочестивым; вплоть до смерти в 864 году возглавлял мятеж в Аквитании

Пипин II Итальянский – сын Хильдегарды и Карла Великого; умер в 810 году

Пипин Горбатый – старший сын Карла Великого; возглавил неудачный заговор против отца в 792 году; умер в 811 году

Пипин Короткий – первый король франков из династии Каролингов (751–768); в ходе заговора сверг предыдущую династию (Меровингов)

Теган – священнослужитель; написал биографию Людовика Благочестивого ок. 837 года; симпатизировал Людовику Немецкому

Фастрада – четвертая супруга Карла Великого

Флор Лионский – священнослужитель, написавший поэму о крушении империи после битвы при Фонтенуа

Хильдегарда – третья супруга Карла Великого (772–783); мать Карла Юного, Пипина Итальянского, Людовика Благочестивого и еще шестерых детей

Химильтруда – первая супруга Карла Великого (768–770); мать Пипина Горбатого

Хлодвиг (Кловис) – король из династии Меровингов (481–511); обратил франков в христианство

Эббон Реймсский – молочный брат Людовика Благочестивого; архиепископ Реймсский; в 833 году перешел на сторону мятежников; в 834 году изгнан и лишен сана

Эд Орлеанский – двоюродный брат Бернара Септиманского; получил графство Орлеанское от Матфрида в 829 году; убит Матфридом в 834 году

Эйнхард – придворный и биограф Карла Великого; личный наставник Лотаря I

Юдифь Баварская – вторая супруга Людовика Благочестивого (819–843); мать Карла Лысого

В субботу 25 июня 841 года ближе к вечеру дворянин по имени Ангельберт бежал вместе со своим императором с поля боя в имперскую столицу Ахен. За несколько дней до того, как оказаться в Ахене, он сидел в своем шатре, слушая стоны раненых, перевозимых в повозках с поля боя, ржание измученных лошадей, звон металла; – патрули бдительно следили, не преследует ли их враг. Он не успел еще очистить меч от крови, как начал писать поэму, чтобы не забыть все, свидетелем чему стал. Произошедшее было слишком важно. Он хотел, чтобы его читатели запомнили ужасы страшной бойни, в которой он участвовал. Он писал о битве при Фонтенуа:

Мы почти ничего не знаем об Ангельберте – только то, что он рассказал нам в возвышенной и эмоциональной поэме: он был воином и дворянином IX века. Остальные умозаключения приходится делать самим. Мы знаем, что этим людям были не чужды сражения. На протяжении поколений они сражались плечом к плечу и сокрушали врагов, покоряли народы Европы, праздновали победы и делили военные трофеи со своими вождями. Предки их создали империю, которая охватила почти всю Европу и соперничала по влиянию с Римом. Границы ее тянулись от Северного моря далеко за Пиренеи, от Атлантического побережья Бретани за Дунай. Называли они себя франками.

Франки построили свою империю, опираясь главным образом на военные победы и завоевание одной территории за другой, пока под их властью не оказалась вся Европа от моря и до моря. Захватив земли, они стабилизировали новую территорию и население путем идеологической ассимиляции, предоставляя завоеванным народам возможность стать «франками». И покоренные народы с поразительной готовностью ассимилировались в конце VIII – начале IX века, желая получить свою часть от благ обширной империи. Франки одерживали победу за победой; было совершенно ясно, что Бог на их стороне. Эту истину наглядно доказывали размеры их империи.

Но пыль, кровь и пот на доспехах Ангельберта говорили о другом. Новый богоизбранный народ обратил оружие друг против друга. Сочиняя свою поэму, Ангельберт твердо знал, что со своего меча он стирает и будет стирать франкскую кровь. Он наверняка боялся, что это кровь его старых друзей.

Франкский политический и культурный консенсус, связывавший континент вот уже два поколения, трещал по швам. Ангельберт прибыл в Фонтенуа с императором Лотарем I, старшим сыном недавно скончавшегося Людовика Благочестивого. На протяжении последних двадцати четырех лет Лотарь был соправителем отца, но теперь ему пришлось воевать с двумя младшими братьями. Их армии состояли из семей, ныне разделенных. Друзья, которые совсем недавно сражались плечом к плечу, общались и любили, теперь с ненавистью смотрели друг на друга с противоположных концов поля боя.

Ангельберт не был наивным. Он прекрасно знал, что и в прошлом Францию (землю франков) не раз сотрясали раздоры. Мужчины правящей семьи более десяти лет враждовали друг с другом, и за это время умерший император подавил (надо сказать, с большим трудом) множество мятежей. Франки, единые в культуре и обычаях и правившие почти половиной континента, никогда еще не были настолько разделены. Даже когда раздоры поднимали свою уродливую голову, дело никогда не доходило до открытой войны. Ситуация никогда не была настолько страшной. Вплоть до сегодняшнего дня.

Само сражение было достаточно травматичным для Ангельберта, но хуже всего было то, что мятежники победили. Его император потерпел поражение. Мир перевернулся. В его поэме слышны стенания, возносящиеся к небесам наутро после сражения, хотя сам он пытается трезво проанализировать политическое и теологическое значение битвы. Насколько неопределенное будущее она предвещала? Именно на этот вопрос он пытался ответить. Ангельберт подчеркивал, что его вождь, Лотарь I, проиграл только из-за предательства. Его братья, короли Карл Лысый и Людовик Немецкий, стравили франков друг с другом. Ад разверзся, и демоны вырвались на свободу. Они понеслись по полям Франции, упиваясь кровавой резней, крахом королевств, сценами братоубийства.

Для Ангельберта Фонтенуа – это преступление, нарушение законов не только человеческих, но и божественных. Это преступление настолько страшное и всеобъемлющее, что жерла ада разверзлись, чтобы принять новых грешников.

В конце поэмы описана скорбь семей, потерявших своих близких, причем можно предположить, что оплакивают они не только своих