Исторія о донскихъ козакахъ - Александр Ригельман

Съ сихъ-то времянъ и помянутымъ порядкомъ Донскiе Козаки отъ Украинскихъ Черкаскихъ Козаковъ дѣйствительно начало свое возъимѣли на Дону. И первенствой городъ свой выше Азова, въ 50-ти верстахъ, на правой сторонѣ рѣки Дона, на острову [Сей островъ, упоаиъ должно, тотъ, о которомъ Страбонъ, а по немъ и Азовская Исторія, объявляя, именуетъ Алопекія, или называетъ Лисей островъ, которой вразстояніи отъ Азова вверхъ по рѣкѣ, во сти поприщахъ, что и сотавляетъ око.ю 50-ти верстъ], по имяни прежняго своего города Черкасы, Черкаской же построили, а по рѣкѣ Дону, Донскими Козяками (а Малоросciйcкie отъ города Черкасъ Черкасами) проименовались, а не такъ, какъ они о себѣ баснословять.

О ПРІУМНОЖЕНІИ ИХЪ И О ПОСЕЛЕНІИ СТАНИЦЪ НА ДОНУ

Надобно думать, что то войско, перешедшее на Донъ отъ Черкасъ, состояло и хъ несколько куреней или станицъ, потому что у нихъ въ самомъ нутрѣ города находится шесть Станицъ, а имянно: Черкаскихъ двѣ, первая и вторая, по званiю тогдашнихъ Козаковъ и бывшего ихъ города; за сими Средняя, Павловская, Прибылянская и Дурновская; прочiя жъ пять вей за городомъ, за протокою рѣкою, которыя, какъ видно, уже послѣ поумноженiи ихъ чрезъ прибылыхъ (какъ и въ городѣ Прибылянская) отъ разныхъ мѣстъ къ нимъ приселились, а имянно: Скородумовская и Тетеревская, можетъ быть по начальникамъ тѣхъ станицъ проименованы; да Рыковскихъ три, ниже оныхъ: верхняя, средняя и нижняя, по тутошнему урочищу названы; потомъ приселены къ нимъ въ новѣйшiя времена приписные Татара, называемые Базовые. А за тѣмъ, когда уже и болѣe целыми шайками, ватагами, артельми и станицами къ нимъ стали приходить, токмо умѣщать при своемъ городѣ Черкаскомъ было уже негдѣ, селили ихъ того для вверхъ по Дону и по сѣверному Донцу [По сему Донцу и Царь Борисъ Годуновъ селилъ Козаками и изь провинившихся людей, отъ начала государствованія своего, съ 1598 года], а паче для зянятiя ими тогда въ пустѣ лежащихъ удобнѣйшихъ мѣстъ, коихъ уже въ бытность тамо еще до взятiя Царемъ Петромъ Первымъ Азова, для промѣру и описанiя рѣки Дона и для положенiя онаго на карту, Pocciйскiй Адмиралъ, Корнелiй Крейцъ, объ нихъ, между прочимъ, въ описанiи своемъ упоминаетъ, что Козачьихъ городковъ, то есть, станицъ состояло по pѣкѣ Дону 39, въ коемъ числѣ ихъ главной городъ Черкаской на острову. Надобно думать, что заключилъ онъ станицы въ Черкаскомъ въ одинъ городъ, а тѣхъ, кои были въ сторонѣ по другимъ рѣкамъ, не описывалъ, но только то, что „городъ «Черкаской изрядно построенъ, деревянной и укрѣпленъ по старинному устрою, съ раскатами и башнями, въ коемъ де состояло 80 пушекъ и для содержанiя онаго отъ 7 до 8 тысячь вооруженныхъ людей. Точiю по взятiи государемъ Царемъ Петромъ Первымъ Азова, паче жъ со времени начатая со Шведами войны, до 100 станицъ уже оказалось. Прочiе жъ городки или станицы имѣли около себя деревянное жъ съ двойнымъ полисадомъ укрѣпленiе, а другiе съ насыпкою земли между деревомъ.

О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМЪ ЖИТЕЛЬСТВѢ ИХЪ

Первоначальное жъ жительство ихъ было неотмѣнно подобно низовымъ Запорожскимъ Козакамъ, потому что избы Козачьи и донынѣ называются такъ же куренями и построенiемъ подобны онымъ, ибо находятся безъ дворовъ, курень возлѣ куреня рядомъ, а въ главномъ городѣ Черкаскѣ станицы одна отъ другой отделены и каждая своимъ околодкомъ состоитъ. Они сперва жительствомъ, нравомъ и поведенiемъ своимъ совсѣмъ Запорожскимъ Козакамъ подобны были. Ибо съ самаго тутъ начала пребыванiя своего, какъ сказываютъ сами, такъ какъ Сѣчевскiе, не имѣли женъ: и терпеть ихъ не могли; но какъ стали аа добычыо отходить, то въ промыслахъ своихъ доставали отъ Турокъ, Кумыкъ, Крымцовъ, Кубанцевъ, Черкесъ, отъ разныхъ горскихъТатаръ и изъ прочихъ мѣсть, всякую пажить и людей, въ томъ числѣ и женской полъ, оныхъ стали брать за себя и сожительствовать съ ними, чрезъ что стало ихъ умножаться, а паче чрезъ приходящихъ къ нимъ отъ разныхъ странъ великимъ множествомъ людей.

О ПЕРВОНАЧАЛЬНОМЪ СУПРУЖЕСТѢ ИХЪ И ОБЫЧАЯХЪ

Сказываютъ же, что когда стали посягать женъ, то, по общему приговору, младенцовъ, родившихся у нихъ, сперва въ воду бросать уставлено было, для того, чтобъ оные отцовъ и матерей для промысловъ ихъ не обременяли. Но потомъ обществомъ же приговорили, дабы мужеска пола младенцовъ вживѣ оставляли, а женскаго роду въ воду метали, что донѣсколько времени и велося, даже напослѣдокъ, когда уже ихъ немало чрезъ разныхъ пришельцовъ, въ коемъ числѣ и женатые были, набралося, то тѣмъ войско ихъ уже умножилось, а паче изъ жалости отцовъ и матерей, общимъ кругомъ своимъ определили, чтобъ дѣтей и женскаго пола уже болѣе не губили, но воспитывали бъ для общей надобости ихъ.

О КАЗНЯХЪ И НАКАЗАНІЯХЪ ВИННЫМЪ

Когда жъ стали имѣть женъ, то имели сперва и волю. Естьли кому жена была уже немила и неугодна или ненадобна, ради какихъ нибудь причинъ, оныхъ менять, продавать и даромъ отдавать могъ,водя по улицамъ и вкругъ крича: „Кому люба, кому надобна? Она мнѣ гожа была, работяща и домовита. Бери, кому надобна!” И естьли выищется кто оную взять, договаривались цѣною или какою мѣною, по случаю жъ и за попойку, отпусти ея изъ рукъ, отдавали. Когда жъ взять жены никто не выискался, то и такъ на волю отпускали. Въ противномъ же случаѣ, какъ-то за продерзости, за чужеложство и за иныя вины, связавъ руки и ноги и насыпавши за рубашку полны пазухи песку, и зашивши оную, или съ камнемъ навязавши, въ воду метали и топили, а иногда убивственно мертвили, не опасаясь по своевольству своему за то какого взыскания, такъ какъ и за иныя буйства, изключая только оскорбленiе обществу, возмущенiе, злодѣйскаго убивства и междуусобнаго воровства, за что виновникъ, естьли тому хоть два свидѣтеля эасвидѣтельствуютъ, общимъ приговоромъ, безъ изъятiя, наказывался, по состоянiю вины, а болѣе смертiю.

На преступниковъ, подлежащихъ смерти, надѣвали мѣшки, которые наполняли пескомъ и каменьями, и такъ бросали ихъ въ воду, а тѣмъ, которыхъ преступленiя не столь важны были, насыпали песку въ платья, и съ тѣмъ ихъ на нѣсколько времени въ воду сажали; въ новѣйшiе же времена злодѣямъ и головы рубили, такъ же и вѣшали на поставленномъ стоймя нарочно для того посреди города на площади, (то есть, на базарномъ мѣстѣ), великомъ якорѣ за шею, а по иной винѣ и за ноги, вмѣсто смерти подъ тѣмъ якоромъ плетьми бивали и за безчестнаго уже считали. Однако жъ всѣ оныя наказанiя только въ главномъ ихъ городѣ бывали. За прочая жъ продерзости при станишныхъ избахъ плетьми наказывали и въ колоду сажали, или по состоятю дела домъ виновнаго и пожитки