Древний Рим в биографиях - Генрих Вильгельм Штоль

Серторию, человеку незнатного рода. С какого-то времени он и его окружение везде, где только можно было, противодействовали его планам, с умыслом плохо исполняли данные им поручения. Несправедливостью и притеснениями Перперна и его сообщники возбуждали неудовольствие и ожесточение среди испанцев, а ответственность за это возлагали на Сертория. Среди испанцев все чаще отмечались случаи неповиновения. Из-за этого снисходительный характер Сертория мало-помалу ожесточился, и он все чаще стал применять крутые меры; между прочим, он велел частью казнить, частью обратить в рабство и продать сыновей испанцев, обучавшихся в Оске.

Наконец Перперна и его сообщники решились на убийство. Они послали Серторию письмо, в котором сообщалось о вымышленной победе одного из его полководцев. Перпер-на пригласил его на пиршество в ознаменование счастливого события. Обыкновенно на пирах в присутствии Сертория соблюдались приличия, ибо он ничего непристойного не желал ни видеть, ни слышать и требовал от других избегать неприличных шуток и неуместных выходок. Но в этот раз собравшиеся на пир заговорщики умышленно позволили себе самые бесстыдные речи, прикидывались пьяными и задевали Сертория нахальным обращением. Когда терпение Сертория переполнилось и он с презрением отвернулся от окруживших его людей, Перперна уронил на пол чашу, наполненную вином. Это было сигналом к нападению. Заговорщики схватились за оружие, накинулись на Сертория и злодейски убили его.

Отчасти именно это убийство положило конец войне. Перперна показал себя плохим полководцем: в первом же сражении его войско было полностью уничтожено и он сам попал в плен. Надеясь спасти себя, несчастный предложил Помпею найденные в бумагах Сертория письма бывших консулов и других знатных лиц в Риме, призывавших Сертория в Италию. Но Помпей отказался видеть Перперну и велел его казнить; письма же он бросил в огонь, не читая. Сообщники Перперны были частью выданы Помпею и умерщвлены, частью бежали в Африку и погибли от рук мавританцев. Только один из них, по имени Ауфидий, уцелел; он жил до глубокой старости в испанском селении, в нищете и презрении.

Луций Лукулл был самым выдающимся полководцем из людей, близких Сулле, но, в отличие от Помпея, счастье не благоприятствовало ему. Лукулл принадлежал к знатному роду, дед его был в 151 году консулом и удачно воевал в Испании, а отец был женат на сестре Квинта Цецилия Метелла Нумидийского. Первым общественным делом Лукулла, которое он совершил в самой ранней молодости вместе со своим младшим братом Марком, было привлечение к суду авгура Сервилия за то, что он обвинил их отца в сокрытии общественных денег. Этот процесс вызвал противостояние в обществе, и дело дошло до пролития крови. Сервилия оправдали, но братья заслужили всеобщее одобрение за желание защитить отца.

В Союзнической войне Лукулл показал себя храбрым солдатом. В качестве проквестора он сопровождал Суллу во время Первой Митридатской войны. Сулла поручил Лукуллу создание флота — задачу трудную и опасную, так как море находилось во власти понтийского флота и кораблей пиратов, состоявших в союзе с Митридатом. Лукулл собрал сильный флот и одержал на море несколько важных побед. Когда Сулла заключил с Митридатом мир при Дардане в 84 году и поспешил обратно в Италию, он оставил Лукулла в Азии с поручением собрать наложенную на тамошние города контрибуцию в 20 тысяч талантов. Лукулл показал себя в этом деле человеком справедливым и бескорыстным: он действовал по отношению к истощенным Митридатом жителям с большим снисхождением и мягкостью. Из собранного серебра он, по желанию Суллы, отчеканил в Пелопонесе монету, которая долго оставалась в обращении под именем Лукулловой. Побороздив в восточных морях со своим флотом еще некоторое время, он возвратился в Рим.

Счастливый случай удерживал его вдали от Италии во время проскрипций и избавил от позора быть участником ограбления и умерщвления сограждан. Сулла до смерти своей высоко ценил Лукулла; он поручил ему обработать и сгладить свои записки и, обойдя Помпея, возложил на него опеку над своим сыном Фаустом, что послужило, как полагают, первым поводом к раздору и несогласию между двумя честолюбивыми молодыми людьми.

После того как Лукулл в 79 году вместе с братом своим Марком занимал должность курульного эдила и в этой должности услаждал народ дорогими и блистательными зрелищами боя слонов и быков, он в 77 году был избран претором, а еще спустя три года стал консулом вместе с Марком Аврелием Коттой. В этом году вспыхнула Третья Митридатская война. Бездетный вифинский царь Никомед III завещал перед смертью свое царство римлянам, они не замедлили принять наследство и стали непосредственными соседями Понтийского царства. Митридат увидел в этом опасность и объявил войну римлянам. Он надеялся на счастливый для себя исход дела, потому что Серторий, с которым он заключил союз, немало тревожил римлян в Испании. Но как раз в этом время в Испании все перевернулось, и римляне получили возможность направить все свои силы в Азию. Ведение этой войны было возложено на консулов: Котта был назначен начальником флота, Лукулл как наместник Киликии и Азии стал во главе сухопутного войска. В его распоряжении было пять легионов, так что он имел под своей командой приблизительно 30 тысяч пехотинцев и 1600 всадников.

В то время как Лукулл шел с юга через Фригию, чтобы вторгнуться в Понтийское царство, Котта, с флотом и частью сухопутного войска направился к занятой Митридатом Вифинии. У Халкедона в один день войска Котты были разбиты как на суше, так и на море. Побежденный, он заперся в городе. При известии об этом Лукулл поспешил к Халкедону. Здесь он, по свидетельству Плутарха, уничтожил громадное, до 300 тысяч, войско царя. Затем был разбит крейсировавший в Эгейском море флот Митридата, и царь, начавший войну со столь большими надеждами, возвратился почти один, без войска и флота, в свое царство, которое теперь было открыто для вторжения неприятеля. Лукулл, за смелость и обширность своих походов прозванный римским Ксерксом, проник осенью 73 года в Понт и погнал Митридата из Синопа в Амизос, из Амизоса в Кабейру, оставляя солдат для осады городов. Солдаты его, люди закаленные и воинственные, но и не склонные к дисциплине, роптали на беспрестанное движение вперед своего полководца, который не давал им отдыха и не разрешал грабежей. Но Лукулл мало обращал внимания на их жалобы и остановился только тогда, когда его вынудила к этому зимняя непогода.

Весной 72 года он оставил два легиона под начальством Мурены у Амизоса, а сам с тремя