Ловушка графини - Наталия Мет

— А нельзя сделать так, чтобы они не пострадали? Чтобы потом снова стали людьми? Пожалуйста! — умоляющим голосом произнесла Элвина.

— Мелисса, ты сказала, что приведёшь смышлёную девчонку, а привела дурочку, готовую расплакаться из-за каких-то стражников.

— Всё, Джун, хватит задираться. Оставь Элвину в покое, ей и без того страшно, — одёрнула подругу Мелисса. — Идея со змеёй мне нравится. Но опасно. Ты успеешь отползти на достаточное расстояние, они не догонят тебя?

— Меня? Меня?! — захохотала Джун, тряхнув спутанными волосами цвета болотной тины.

— Да тихо ты! Стражники не должны увидеть, что будет происходить здесь. Они ни за что не должны увидеть Элвину в человеческом облике. Поэтому преврати-ка ты их в улиток или кого-то ещё такого же медленного. Хорошо, милая? Будь умницей.

Раздался громкий щелчок, вокруг рассыпались огненные искры. На площадке перед лестницей возникла стройная женская фигура с величавой статью. Элвина во все глаза смотрела на прекрасную светловолосую даму, облачённую в строгое чёрное платье. От надменного взгляда её глаз пробегал холодок.

— Хороша! — засмеялась Джун.

Тут же раздался пронзительный звон, и у ног «графини» появилась змея. — Стража! — властно крикнула Мелисса, грациозно спустившись по ступеням в подземелье.

Стражник суетливо отодвинул засов решетчатой железной двери, пропуская хозяйку.

— Дай ключи.

Стражник загремел связкой ключей, снимая их с пояса.

— Все давай. Маленькие от наручников и кандалов тоже.

Стражник сунул руку во внутренний карман кафтана и беспрекословно отдал мешочек с ключами. Глаза графини округлились от ужаса, когда змея подползла к её ногам, высунула раздвоенный язык и угрожающе зашипела.

— Убейте, убейте эту скользкую гадину! Немедленно! — завопила графиня. — Да не упустите! Догоните и убейте!

Оба стражника ринулись выполнять приказ хозяйки. Мелисса прошептала заклинание. У Элвины загудело в голове, стены вихрем закружились перед глазами, её подбросило вверх и резко опустило вниз. Башмаки, юбка, руки. Она снова стала человеком.

— Пойдём, дорогая, нам надо торопиться.

Мелисса отдала Элвине ключи. От волнения руки девушки одеревенели и не желали слушаться. Она вставляла в скважину замка один ключ за другим, но никак не могла найти подходящий. Наконец, дверь удалось открыть. На каменном полу, в углу тёмного, холодного каземата сидела крошечная девушка, с израненными руками и ногами. Увидев «графиню», она дёрнулась и вжалась в стену.

— Нет, не надо, пожалуйста! — в отчаянии зарыдала Хилари.

— Тихо, тихо, милая, это я, Мелисса. Ты же узнала мой голос? Не бойся, всё страшное осталось позади. Сейчас Элвина освободит тебя. Ты сама лететь сможешь?

— Вряд ли. Ах, Мелисса, у меня так болит всё!

— Джун, дорогая, придётся тебе помочь Хилари добраться до дома.

— Ладно. Вечно всю самую тяжелую работу приходится выполнять мне. Вставай, малявка, и выходи поскорее из этого жуткого места. Превращу тебя в муху, зажму в клюве и домчу до волшебной рощи. Если только не проглочу случайно по пути, — нервно хихикнула Джун, оглядываясь по сторонам.

— Всё, надо спешить.

Мелисса и Джун приняли свой обычный облик. У них почти не осталось сил для новых перевоплощений. И всё же Элвину и Хилари они сумели превратить в мух. Джун протянула руку и зажала Хилари в кулаке. Такой же трюк проделала Мелисса.

— Джун, Хилари! Пообещайте снять заклинание с Элвины, если со мной что-то случится, — обратилась к феям Мелисса.

— Типун тебе на язык! — сердито шикнула на неё Джун и улетела.

— А как же стражники? Они так и останутся улитками? Мелисса, им надо помочь! — зашевелилась муха в руке феи.

— У меня недостаточно сил на ворожбу, дорогая. Нам ещё выбраться отсюда надо.

— Мы можем притаиться где-нибудь в уголке. Ты отдохнёшь немного, а потом поможешь им. Мелисса, эти молодые мужчины могут погибнуть, а у них, наверняка, есть семьи. Как они будут жить, лишившись кормильцев? Ты же не хочешь, чтобы их детишки остались сиротами?

— Сердобольная ты моя! Всем ты готова помочь. Стражники сами выбрали такую работу. Где было их сострадание, когда они истязали маленькую феечку? Всё, надо уносить ноги из подземелья, пока настоящая ведьма не явилась и не подняла шум.

Мелисса взмахнула полупрозрачными крылышками и полетела по длинному коридору, стараясь держаться в тени.

— Кто-то плачет. Слышишь? — снова прожужжала Элвина. — Так горько рыдает. Это наверху. Давай посмотрим?

— Нет, это опасно.

— Но ты же фея утешения! Где твоё хвалёное сострадание? Ты не можешь вот так просто взять и улететь, когда человек в беде!

— Ладно, давай посмотрим, что там. Мне и вправду надо набраться сил.

Мелисса долетела до витой лестницы с резными перилами, которая вела на второй этаж. Коридор здесь был намного короче, всего по три двери с каждой стороны. Видимо, это была одна из боковых башен замка. Мелисса лёгкими, бесшумными шажками подкралась к приоткрытой двери, из которой доносился жалобный женский плач. Фея остановилась, осторожно заглянула внутрь. Посередине уютной комнаты, обшитой жёлтым шёлком с цветочным орнаментом, стояла широкая кровать с шёлковым балдахином. На ней ничком лежала девушка. Больше никого в спальне не было, поэтому Мелисса отважилась влететь внутрь. Фея бросила взгляд на высокое, узкое окошко, которым можно было воспользоваться в случае опасности. Мелисса приподняла медный крючок и толкнула створку. Удобно усевшись на подоконнике, фея мелодичным голосом завела разговор:

— Что у тебя случилось, милая? Отчего ты рыдаешь так горько?

Девушка вздрогнула от неожиданности, повернула голову. Даже с покрасневшими, опухшими от слёз глазами лицо её было прекрасно. Тонкие черты и безупречная алебастровая кожа выдавали аристократическое происхождение. Девушка изумлённо взирала на маленькую фею с длинными зеленоватыми волосами и серебристыми крылышками за спиной.

— Кто ты? — хрусталём прозвенел в тишине голос светловолосой красавицы.

— Я — Мелисса, фея утешения и сострадания. Расскажи мне о своей беде, тебе станет легче. Как тебя зовут?

— Мона. Леди Мона.

— Ты дочь графа Фернстоуна?

Девушка молча кивнула, не сводя с феи несчастных синих глаз невероятной красоты.

— Какая беда приключилась с тобой?

— Вся моя жизнь — сплошное несчастье. Жалкое, безрадостное, одинокое существование, а не жизнь. Матушка не позволяет ни с кем общаться, а я, как и все девушки, хочу любить и быть любимой, хочу выйти замуж.

—