Карл Великий - Альфонс Вето
Однако недостаточно было оттеснить за Рейн беспокойные и вечно угрожающие племена варварской Германии. Чтобы больше не опасаться их, нужно было, убеждением или силой, привязать их к земле, превратить их подвижные лагеря в родину и включить их в свою очередь в христианскую республику.
Такой вооружённый прозелитизм прекрасно соответствовал характеру обращённых франков. Они уже начали это с нескольких экспедиций на правый берег реки; но их усилия в этом направлении не имели ни руководства, ни метода. Только с VI века, под руководством Арнульфингов, они должны были принять это призвание, поставить свою военную мощь на службу Святому Престолу, сделать свою грозную шпагу повсюду орудием религиозной пропаганды и связать все свои территориальные завоевания, каков бы ни был их принцип, как новые провинции, с империей католицизма.
Первая идея союза, который тогда был заключён между Францией и папством, восходила к самому основанию монархии; она датировалась крещением Хлодвига. Её программу можно чётко проследить в поздравительных письмах, адресованных королевскому неофиту святого Ремигия епископом Вьеннским Авитом и самим верховным понтификом Анастасием, которые хвалили Господа за то, что он дал своей Церкви такого великого князя в качестве защитника.
Сто лет, прошедших со смерти Хлодвига, период преступлений и скандалов, тем не менее не прошли даром для подготовки судеб франкского народа. Под защитой от нападений и нашествий внешней варварской стихии, гений христианской цивилизации вновь осознал себя на земле Галлии. Он постепенно восстановил свои материальные и моральные руины, собрал свои силы, установил свой престиж среди своих вчерашних победителей, уже готовый вступить в борьбу с внешними противниками, когда триумф первых исторических предков Карла Великого обеспечил ему в качестве союзников две наиболее организованные силы общества: духовенство и аристократию.
Епископат, в котором блистал святой Арнульф, переживал тогда решающий кризис. Старая Галльская Церковь, последнее поколение которой всё ещё управляло в конце VI века почти всеми епархиями, почти исключительно пополнялась из галло-римского патрициата, в котором она содержала элиту. До сих пор она, возможно, слишком исключительно олицетворяла дух, тенденции, а также бесплодные сожаления побеждённой кельтской расы. Конечно, нельзя достаточно похвалить мужество и таланты прелатов, которые укротили пыл варваров и сделали так много для восстановления захваченных провинций: именно благодаря им было спасено всё, что заслуживало сохранения от античной цивилизации. Став гражданскими магистратами городов после исчезновения имперских чиновников, они спасли от катастрофы римского господства культуру литературы и искусства, а также административные традиции. Особенно к северу от Луары, где до правления Хлотаря II насчитывалось всего двенадцать монастырей, епископские города были единственными очагами интеллектуальной жизни.
Но её вкусы, привычки воспитания, несомненно, как и тяжёлые требования её обязанностей, ограничивали деятельность и рвение галло-римского духовенства в пределах городских стен. Будь то на берегах Луары или Рейна, в метрополии, полной воспоминаний и почти латинских чувств, или же среди чисто германского населения, будь то Григорий Турский или Ницетий Трирский, епископ того происхождения и той эпохи везде представляет один и тот же тип; везде он преследует один и тот же идеал, который скорее является восстановлением прошлого, чем приспособлением к потребностям будущего элементов жизни, предоставленных новыми расами. Всецело занятые наставлением верующих и полемикой с еретиками, эти оседлые апостолы не выходили за пределы христианских идей и институтов. Казалось, что, удовлетворившись однажды обузданием варварства, они льстили себя надеждой, что навсегда его укротили.
Однако в самом сердце их епархий старые германские суеверия и даже официальные обряды варварского культа всё ещё оставались в силе. Далеко не все франки последовали за Хлодвигом к крещению. Ещё в VII веке, в самой Нейстрии, недалеко от Парижа, можно было увидеть алтари, посвящённые божествам за Рейном, где толпились поклонники. Даже при дворах меровингских принцев долгое время среди высших сановников были язычники, и не одна легенда показывает нам на одном столе в королевских виллах, на торжественных пирах, мясо жертвоприношений Одина, подаваемое для идолопоклонников-леудов, рядом с блюдами христианских гостей, которые благословлялись рукой епископа.
Воинство, воспитанное в вере Христовой, живущее в постоянном контакте с язычниками, в сельской местности, вдали от предпочитаемых резиденций римского духовенства, мало отличалось от своих ещё не обращённых товарищей и, как правило, не имело менее жестоких и испорченных нравов. Поэтому, когда к концу VI века члены этого невежественного и грубого класса, соблазнённые богатыми владениями Церкви, сумели навязать себя верующим королевской властью и внезапно захватили управление епископствами и аббатствами, скандал был велик, а беспорядок плачевен. Таким образом, говорит Озан, начиналась эта узурпация военной аристократии, которая, поддерживаемая симонией, увековеченная сожительством, превратила бы священство в касту, а Церковь в феод, если бы не неутомимое сопротивление пап.
К счастью, сохраняющая деятельность Святого Престола с самого начала и на самом поле опасности нашла драгоценных помощников. В то же время святой Колумбан, обосновавшийся со своей ирландской колонией в суровом ущелье Вогезов, у самых ворот королевства Австразии, до того времени с трудом доступного для идей романской цивилизации, привлекал и преобразовывал в своей монастырской школе целое поколение учеников, элиту франкской расы. Таким образом, Ирландия выплачивала свой долг Галлии, которая некогда послала к ней святого Патрика, своего первого апостола; таким образом, кельтская раса, с гибким и коммуникабельным гением, исполняла свою судьбу. Будучи привилегированной наследницей греко-латинской культуры, её роль заключалась в передаче этой традиции современным обществам, постепенно вводимым в контекст христианского мира. После того как она породила епископат Галлии, обративший завоевателей-варваров, именно кровь и дух кельтской расы жили в ирландском монашестве, призванном дисциплинировать в священстве обращённых варваров и превратить их самих в обращающих.
Ирландское влияние доминирует в истории каролингских истоков; ибо именно от него, без сомнения, происходит религиозное призвание святого Арнульфа. Оно же вдохновило потомков этого святого на великие монастырские основания, которые, возможно, являются самым прочным титулом славы этой семьи и главной услугой, которую она оказала своей родине. Однако Церковь освятила власть первых Каролингов, но не установила её: когда они предложили свою помощь её делам, они уже приобрели высокое социальное значение как главы земельной и военной аристократии.
Действительно, после столетия земельной собственности, первоначально абсолютно демократическая организация товарищества у франков привела к преобладанию аристократии, уже явно выделившейся, хотя до того времени исключительно личной и пожизненной. Без сомнения, время, когда в государстве франков должна была сложиться наследственная
Ознакомительная версия. Доступно 21 из 104 стр.