Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин

Всё абсолютно правильно. Номера советских дивизий указаны точно. Но то, что Готт воспринимал как одну танковую дивизию, это два мехкорпуса: 7-й и 5-й, которые действительно пытались наступать в районе ручья Черногосицы и Сенно.

Что касается плацдарма, захваченного немцами за Дисной, схема перед вами.

День 7-го почти ничем не отличался от предыдущего, то есть ожесточённейшие контратаки советских войск. 9-я стрелковая плюс остатки разнообразных соединений, подошедших из состава разгромленного Северо-Западного фронта и 174-я дивизия комбрига Зыгина пытались сбить немцев с плацдарма. Единственным новым стало то, что 7-го числа уже два из трёх стрелковых полков 174-й дивизии участвовали в этих попытках сбросить немцев с плацдарма. На той части укрепрайона, которая по картинке ниже, то есть южнее реки, немцы 18-й моторизованной вынуждены были отвести свои части к Ветрино, потому что там у них ничего не получилось.

Бои 7 июля на плацдарме начались с утра и происходили с небывалым ожесточением. О чём у нас есть документы немецкого 57-го моторизованного корпуса, в состав которого входила 19-я танковая.

«В 7:15. 19-я танковая, 14-я моторизованная дивизии находятся в тяжёлом оборонительном бою против вновь и вновь штурмующих русских. Атаки отбиваются ценой взаимных кровавых потерь, в основном, в ожесточённых ближних схватках. На южном фланге 19-й танковой дивизии, где были задействованы только слабые силы, после жесточайшего боя противнику удалось на 3 км приблизиться к мосту у Дисны. Артиллерийское превосходство русских становится всё сильнее. На северном фланге русские не смогли продвинуться ни на шаг».

Важно отметить, что к 7-му уже вся 14-я моторизованная дивизия переправилась, и у немцев на плацдарме было уже две дивизии. Доклад штаба 19-й танковой за тот же день:

«В 9:30 противник[46] атаковал 19-й мотоциклетный батальон, и ему удалось осуществить местный прорыв. Вводом в бой танкового батальона противник был отброшен восточнее, за речку Перамерка. Уничтожено шесть противотанковых орудий, взято в плен 120 человек. Из показаний пленных выяснилось, что командир дивизии[47] лично возглавлял атаку».

Утро закончилось, настал полдень. Последовали очередные контратаки советских частей. Готт категорически потребовал от 19-й танковой дивизии наступать на Полоцк. В 12:30 танковый полк немецкой танковой дивизии начал наступление, начался встречный бой. К вечеру им удалось прорваться и подойти к двум крохотным деревушкам: Плиговка и Голиково. Это уже 13 км от переправы через Западную Двину. Войска вышли в предполье укрепрайона, то есть приблизились к первым ДОТам. (Ещё раз напоминаю: на том участке глубина укрепрайона составляла 5 км.) При этом советская авиация продолжала бомбардировать позиции. Немцы засыпали высшее командование просьбами об истребительном прикрытии. Командование прислало несколько истребителей, которые на какое-то время очистили воздух. К вечеру ситуация возобновилась.

Результаты дня для немецкой 19-й танковой дивизии: 44 убитых, 123 раненых и 16 пропавших без вести.

Если обратиться к схеме, которую я составлял в прошлый раз, видно, что потери 7 июля оказались для немцев рекордными — прежде всего из-за 16 пропавших без вести, что для них нетипично.

Пока происходило это ожесточённое встречное сражение, главный успех для немцев и главная катастрофа для обороняющихся соединений 22-й Советской Армии произошли в районе Уллы (посёлок на южном берегу реки, между Полоцком и Витебском).

Именно туда двигалась утонувшая в грязи 20-я танковая дивизия 3-й танковой группы Готта. Ей повезло с тем, что она застряла в грязи: дивизия подошла к реке только вечером 6-го. Наступление было назначено на 7-е. В результате она подошла в тот момент, когда всё внимание командования 22-й Советской Армии было привлечено к событиям на плацдарме у Дисны (северо-западнее Полоцка). Туда подтягивались остатки разных соединений, откатывавшихся с запада. На протяжённом фронте находилась единственная дивизия — 186-я стрелковая из 22-й армии. Поскольку участок был огромным, восточнее 186-й дивизии к её левому краю расположили отряд Лепельского миномётного училища — курсантов и офицеров.

186-я дивизия входила в Уральский военный округ, как и вся армия. Командир был молодой — Николай Иванович Бирюков[48], родившийся в 1901 году. В Гражданской войне не участвовал по возрасту. Когда его призвали в Красную Армию в конце Гражданской войны, он заболел тифом и провалялся в госпитале, не участвуя в боях. В книгах пишут, что он был участником Гражданской войны в Испании. На момент возможной отправки в Испанию он занимал должность командира полка. Я не берусь ни утверждать, ни отрицать: командир полка мог быть военным специалистом и советником. В списках советских военных советников мне не удалось найти такой фамилии. Однако список, с которым я работал, охватывал период до весны 1937 года. Возможно, Бирюков попал в Испанию позднее. Орден Красного Знамени у молодого генерала говорит о том, что, возможно, он действительно воевал в Испании и имел какой-то боевой опыт.

Поскольку наш рассказ подходит к описанию стремительного разгрома дивизии, считаю уместным назвать некоторые уважительные причины этого.

1. Командир не имел существенного или продолжительного боевого опыта, даже если он и был в Испании.

2. С дивизией была проблема. 13 июня появилось сообщение ТАСС о мире и дружбе с Германией, никто не собирался ничего нарушать. В этот же день дивизию подняли, погрузили и привезли к Себежу. Изначально по плану она должна была занять оборону в полосе Себежского укрепрайона. 3 июля её сменила 170-я стрелковая дивизия, и 186-ю стали перебрасывать на рубеж реки Западная Двина — выше по течению, Бешенковичи — Улла — Витебск. У дивизии было гораздо меньше времени, чтобы оборудовать оборону и сосредоточиться: не все части подошли. Во многих книгах пишут, что у дивизии не было одного из двух гаубичных полков. Это правда: свой гаубичный полк они потеряли при железнодорожных перевозках, но по дороге нашли чужой.

Есть воспоминания Бирюкова[49]. В «Военно-историческом журнале» появилась его короткая, но содержательная статья, которую мы будем часто цитировать. По поводу боёв на этом рубеже он пишет:

«В те дни в состав нашей дивизии влился один артиллерийский полк. Мы с начальником артиллерии дивизии, полковником