Средневековье и Ренессанс. Том 3 - Поль Лакруа

Мы должны также упомянуть, вскользь, о странном злоупотреблении, которое долго существовало и о котором упоминается в книге I «Комментариев» Пия II: Как только избрание было провозглашено из окна конклава, сообщает он, люди кардиналов разграбили келью нового папы, немного денег, что у него было, его книги, и подлая городская чернь (in urbe vilissima plebs) не удовольствовалась разграблением дома, но разбила и унесла оттуда мрамор. Он добавляет, что другие кардиналы иногда становились жертвами этих бесчинств, которые повторились, кстати, при избрании того же самого папы: народ, стоявший снаружи, услышав, что избранным является кардинал-епископ Генуэзский, а не Сиенский, чью кафедру занимал Эней Сильвий, побежал грабить дворец первого. Поэтому Мюканций, церемониймейстер папы Урбана VII, сообщает нам в своем «Журнале» 1580 года, что избрание этого папы, хотя и завершенное около четырнадцатого часа 15 сентября, не было, однако, опубликовано немедленно, чтобы дать время конклавистам обезопасить имущество своих господ и предотвратить разграбления, происходящие в подобных случаях.

Когда конклав размурован, новый понтифик, предшествуемый крестом и кардиналами, спускается в церковь Святого Петра и там, распростершись, воздает благодарность Богу и святым апостолам. Затем, в драгоценной митре, его помещают на подушку посреди алтаря, и первый кардинал-епископ запевает «Te Deum», который подхватывают все клирики. В это время происходит новое поклонение, и после обычных молитв папа сходит с алтаря, который он почтительно целует, и торжественно дает благословение народу; затем он возвращается в свои покои в том же порядке, в каком вышел, благословляя на своем пути. Кажется доказанным, что понтифики в первые века благословляли, простирая руки или только правую руку; позже это стало делаться крестным знамением с тремя поднятыми пальцами, то есть большим и двумя первыми, безымянный и мизинец при этом согнуты в ладони. Книга «Жизнь пап», приписываемая Лиутпранду, доказывает (в кн. I, гл. VIII), что так было в девятом веке. Там рассказывается, что папа Стефан VI (896), приказав выкопать для суда над ним папу Формоза, своего предшественника, велел отрубить ему три пальца, которыми он давал благословение народу, и приказал бросить его труп в Тибр – «tribus abcissis digilis, in Tiberim, etc.».

Избранный папа, говорит «Римский церемониал», может быть простым мирянином (merus laïcus, как Иоанн XIX); достаточно, чтобы он был христианином и католиком (dummodo sit christianus et catholicus). В этом случае он получает малые и большие чины согласно обряду, соблюдаемому для любого неофита, с той разницей, однако, что он носит поверх рочета мантию, откинутую на шее; что он покрыт митрой и что он получает, сидя на своем кресле, инсигнии, а также одеяния чинов, в то время как прочие ординанды носят эти одеяния на левой руке и получают их на коленях. Он может, кроме того, быть возведен во все чины в один день, если ему это угодно.

После пострижения новый папа, облаченный, как мы только что сказали, с амиктом, закрепленным так, чтобы можно было поднять его на голову, подходит к алтарю, простирается там с молитвой, затем совершает исповедание вместе с совершающим посвящение и возвращается на свое место, где, в определенный момент мессы, епископ подносит ему и дает коснуться обеими руками пустого потира и дискоса, сосудов с вином и водой, тазика и полотенца. Затем он поднимает ему амикт на голову, говоря: «Accipe amictum» – Прими амикт, и т.д. Амикт (от латинского слова amicire) – это кусок ткани для покрытия шеи, которую до восьмого века духовные лица, как и миряне, держали открытой. Папа снова надевает митру и получает манипул на левую руку; его вновь открывают и снимают с него плащ, чтобы облачить его в тунику. После чего ему вручают книгу Посланий, что завершает рукоположение в субдиаконы. Первоначально этот чин сообщался одним лишь крестным знамением, и вероятно, что до двенадцатого века эта церемония останавливалась на подношении священных сосудов и других предметов, необходимых для мессы.

Манипул был тогда маленькой салфеткой (mappula), платком, который диакон носил на левой руке и который должен был служить первосвященнику для вытирания лица и носа (ad tergendum sudorem el narium sordes). Эту ткань также называли сударием, sudarium (ФЕРРАРИУС, «De re vestiaria», кн. I). В одиннадцатом веке это был еще платок (ИВО ШАРТРСКИЙ, «De signific. indum. sacerd.»); в двенадцатом это был уже только орнамент, кусок ткани (pannus, фанóн), шириной около двух дюймов, с крестом на месте крепления и с бахромой на концах. Рукоположение в диаконы состоит в возложении правой руки на непокрытую голову ординанда и в передаче столы, положенной на левое плечо, одеяния, называемого далматикой, и книги Евангелий. Римляне усвоили это последнее одеяние, которое было у далматов во втором веке, вероятно, в ту эпоху, когда Метелл, прозванный Далматиком, покорил остальную Далмацию. Это была широкая и длинная одежда с очень широкими рукавами, которые доходили только до локтя. Императоры облачались в далматику; она была дарована как честь епископам, и папа Сильвестр I украсил ею диаконов Рима. Эта одежда, ставшая священной, надевалась поверх туники, рукава которой были намного уже. Святой Исидор в седьмом веке говорит, что далматика – это священное одеяние, белое, украшенное полосами пурпура, «cum clavis ex purpura» (кн. XIX «Начал», гл. XXVI).

Папа, таким образом в облачении диакона, но без тунициллы, далматики и сандалий, и только с амиктом, альбой и манипулом, идет принять священство: совершающий посвящение, в митре, подходит к нему и возлагает обе руки на его непокрытую голову, не произнося слов. Присутствующие кардиналы-епископы или священники делают то же самое, но с непокрытой головой и с большими знаками уважения. Когда молитвы, указанные в «Понтификале», закончены, прелат отводит столу избранного вперед, крестообразно перекидывает ее на груди, говоря: «Accipe jugum Domini» – Прими иго Господне, и т.д.; затем он облачает его в казулу, удерживаемую сзади на плечах и чья передняя часть свободно ниспадает, и говорит ему: «Прими священническую одежду, дабы она умножила в тебе любовь». Затем он освящает руки ординанда елеем катехуменов, делая большим пальцем на внутренней стороне рук помазание в форме креста, от большого пальца правой руки до указательного левой, и от большого пальца левой до указательного правой, и завершает, распространяя помазание на обе руки; затем он связывает их одну с другой, оборачивает белой тканью, и ордианд держит их прижатыми к полосе ткани, завязанной у его шеи и свисающей как широкое ожерелье. Тогда епископ дает ему власть приносить Божественную жертву, позволяя ему коснуться потира,