Воспитание, основанное на психологии ребенка - Поль Лакомб
Было бы, конечно, очень хорошо, если бы дети приобрели навык к рисованию в такой мере, чтобы оно заменяло им письмо, т.-е. чтобы они были в состоянии сделать с первого взгляда набросок любого предмета. Но для этого уже требуются особенные способности, которых нельзя ожидать от каждого ребенка. Потому обучать рисованию необходимо с другою целью, имея в виду упражнение органа зрения, чтобы приучить глаз правильно и точно схватывать предметы во всех подробностях. Чтобы уметь наблюдать, надо прежде всего уметь хорошо видеть. Признаюсь, меня удивляет, что руководители нашего современного образования придают так мало значения рисованию. Мы видим юношей, которых начиняют размышлениями Саллюстия дли Тита Ливия по поводу политики и управления народом и войском и которым эти размышления так же полезны, как бифштекс новорожденному младенцу, а в то же время нисколько не заботятся о развитии у этих юношей зрительных способностей. Потому-то мы постоянно встречаем людей, совершенно неспособных дать точное описание какого-нибудь конкретного предмета. Такие невнимательные и рассеянные наблюдатели окажутся непригодными для научной деятельности; даже при всем желании вступить на этот путь они встретят на нем великое множество затруднений.
Но тут страдает не одна наука. Говорят, необходимо развивать воображение у детей. Но что же такое воображение? По-вашему — это уменье переводить Виргилия и, разжевавши его на все лады, перефразировать его стихи в собственных, литературных произведениях. По-моему — это уменье прежде-всего ясно и отчетливо представлять себе реальные предметы. Согласен, что, кроме того, требуется наличность известных, ощущений, довольно глубокое понимание родного языка, но в основании сложного процесса воображения лежат все-таки правильные зрительные представления. Мы очень ценим поэтов и любуемся их метафорами; но если вы не желаете видеть вместо поэтов жалких подражателей, постарайтесь, чтобы люди ходили с открытыми глазами.
В целях заинтересовать ребенка рисованием, я бы давал ему рассматривать побольше картинок, обращая его внимание на те подробности, которых он сам не заметит. Если у него явится охота рисовать (а не удастся ее вызвать, тут уж делать нечего) и если он обратится ко мне за советом, я посоветовал бы ему сначала срисовать с образца, чтобы набить руку и поупражняться в терпении. Если же он не спросит моего мнения, я предоставлю ему делать, как знает. Будет ли он рисовать с картинки или с натуры, выберет, ли своею моделью животное, какой-нибудь предмет, даже человеческое лицо, — это мне безразлично. Важно не то, сладит ли он сделать сколько-нибудь точный рисунок, важно упражнение воли и внимания. И разумеется, раз ребенок добровольно старается воспроизвести интересующий его предмет, он приложит к этому делу гораздо более старания, чем подчиняясь не только вашему приказанию, но даже совету.
Наиболее полезным упражнением я нахожу рисование по памяти. Мы ставим перед детьми какой-нибудь предмет; пусть они смотрят на него в течение нескольких минуть, после чего мы накрываем предмет, и дети приступают к рисованию. Можно открыть модель раз или два на короткое время, но лишь затем, чтобы на нее посмотреть. Думаю, что детям должны нравиться подобные упражнения, потому что они возбуждают желание испытать свои силы. Они также полезны и для учителя. Он увидит, какова зрительная память у каждого из детей.
На ряду с рисованием должна стоять и музыка. Прежде всего надо, чтобы дети слушали игру и особенно пение. Если ребенку понравится какая-нибудь песенка и он пожелает ее запомнить, то достигнуть этого он может не иначе, как внимательно прослушавши ее несколько раз, и учитель непременно должен петь ему еще и еще, потому что при таком обучении ребенок добровольно напрягает слух и развивает волю.
Учить ноты и сольфеджировать дети должны лишь тогда, когда они сами того .пожелают.
Но к занятиям музыкой я бы присоединил декламацию. Можно прочитывать детям стихотворения, доступные их возрасту, наверное у кого-нибудь из них явятся желание выучить наизусть тот или иной отрывок. Учить придется опять-таки при помощи органа слуха, но тут понадобится большое количество повторений, потому что ребенку предстоит запомнить не одни только слова, но и различные оттенки произношения.
Что касается арифметики, то, оставаясь верным своему принципу, я и тут постарался бы дать почувствовать ребенку пользу этого занятия. Прежде чем знакомить его с системой счисления и с письменными приемами, я предложил бы ему считать предметы и на самом деле складывать их, вычитать и т. д. Впрочем, в данном случае я не говорю ничего нового, все это начинает уже применяться. Мне кажется, что дети интересуются арифметикой более, чем того можно было бы ожидать, судя по отвлеченному характеру этого предмета. Объяснением служит, вероятно, то обстоятельство, что, производя какое-нибудь, даже простое, действие, ребенок ищет неизвестного, и ум его находится в деятельном состоянии. Решение задач представляет еще более интереса, лишь бы ребенку не показалось, что оно ему не по силам. Переход от рисования к цифрам и письму есть переход от конкретного к абстрактному, от менее неприятного к более приятному. Потому что мы должны по мере возможности отдалить начало обучения чтению и в особенности постараться дать сперва побольше реальных знаний.
Позднее обучение чтению имеет за себя массу преимуществ: ребенок становится старше, следовательно, сильней волей и терпением. Реальные знания, им приобретенные, пробуждают его умственные силы; чтение, которое он так любить слушать, подстрекает его любознательность, и вот у него уже является желание самому прочесть кое-что и не быть в этом отношении в зависимости от учителя. Занятия рисованием развивают у него верность глаза и укрепляют руку. Музыка и декламация способствуют развитию его слуха, что поможет ему быстрее схватывать сочетания гласных и согласных. Не ясно ли, насколько облегчается таким образом обучение чтению и письму и насколько лучше будет чувствовать себя ребенок, чем когда на него наваливают все это сразу, в виде первого приветствия при поступлении в школу.
Пожалуй, могут сказать, что, с одной стороны, я намечаю последовательность в ходе занятий, а с другой — предоставляю ребенку полную свободу выбора и тем впадаю в противоречие. Но это только так кажется. Действительно, я вполне признаю свободу ребенка: например, когда бы и чем бы он ни пожелал заняться, я с радостью пойду навстречу его желаниям, хотя бы они и нарушили мои собственные планы. Но, с другой стороны, я всегда пользуюсь имеющеюся у меня возможностью ставить ребенка в такие условия, которые подвигают его в