Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски
В 1802 году Гумбольдт впервые побывал на Тихом океане. Из Лимы, что в Перу, он отправился в плавание вдоль южноамериканского побережья на север, до самой Мексики. Много позже в своем капитальном труде «Космос. Опыт физического мироописания» (в скромности замысла автора не упрекнешь!) ученый дал характеристику океанического течения, открытого им в ходе той экспедиции:
Среди тропических стран это холодное океаническое течение в иные времена года показывает только 15,6 °C (12,5 °R) теплоты, тогда как покоящаяся вода вне течения имеет 27,5 и 28,7 °C (22–23 °R). Там, где берег Южной Америки на юг от мыса Пайта (в Перу) наиболее выдается к западу, течение внезапно отклоняется, в этом же направлении, от земли и обращается от востока на запад: так, что мореходы, продолжая плавание на север и выходя из течения, внезапно переходят из холодных вод в теплые[15].
Итак, Гумбольдт обнаружил, что температура океана в районе течения не превышает 16 °C, тогда как нормальные для этой широты параметры составляют порядка 28 °C. Кроме того, он обратил внимание на наличие резкой границы между холодной и теплой зоной. Лима расположена на широте 12° к югу от экватора, то есть по любой классификации относится к тропическому поясу; Пайта – тем более. На современной карте поверхностных температур Мирового океана эта аномалия бросается в глаза еще сильнее. Длинный холодный язык омывает западное побережье Южной Америки, простираясь от южной части Чили до севера Перу, и меняет направление лишь у 4° южной широты. Течение оказывает колоссальное влияние на мировую геополитику и климат пустыни Атакама, обеспечивает пропитанием массу рыбаков и кормит огромное множество свиней. Гумбольдт наверняка был бы доволен.
Самый примечательный обитатель этих прохладных вод – перуанский анчоус. Рыбка маленькая, но очень важная. Тело у нее стройное, кожа серебристая, с темным отливом на спине и более светлая в области брюшка. Основную часть головы занимают большие глаза. Длина туловища лишь в редких случаях достигает 20 сантиметров, но миниатюрные размеры с лихвой компенсируются умением собираться в плотные косяки из миллионов особей. Наряду с анчоусом поверхностные слои этого океанического региона населяют и многие другие сообщества рыб: макрель, сардины, мерлуза, кефаль, служащие пищей для более крупных хищников: пеламид, морских львов и различных видов морских птиц. Узкая полоса холодного течения буквально кипит жизнью – настоящий оазис по сравнению с большей частью открытого океана. В чем корень этого райского изобилия? Пробежимся по разным «этажам» океанской пищевой цепочки. Крупные хищники вроде пеламид поедают анчоусов и других мелких рыбешек, те насыщаются крилем – крохотными рачками типа креветок, а криль, в свою очередь, потребляет фитопланктон, то есть микроводоросли. Последние являются фундаментом всей пирамиды: воспринимая солнечную энергию, усердно преобразуют ее в вещества, которые служат пищей для прочих водных жителей. Пока вроде бы никаких вопросов. Коль скоро перерабатывается достаточное количество солнечного света, остальные участники цепочки будут довольны и сыты. Иными словами, столь густонаселенную экосистему должна кормить не менее многочисленная популяция фитопланктона. Но чем объяснить невиданное скопление этих одноклеточных «генераторных станций»? Почему они роятся в холодном течении, а не в теплых водах по соседству?
Здесь стоит вспомнить о слоистой структуре океана и поговорить об одном из важнейших следствий такого устройства. Фитопланктон – крупная, сложная и своеобразная биологическая группа, но базовые потребности этих организмов довольно примитивны. Им требуется солнечный свет, питательные вещества, углекислый газ и вода. На дефицит последнего компонента морские обитатели вроде бы никогда не жаловались, а вот с первыми двумя все не так однозначно. Верхний (и, как правило, теплый) слой океана получает солнечный свет в избытке, но запас питательных веществ там может быстро истощиться. Более глубокие и холодные воды, напротив, богаты питательными элементами, однако лишены света. Выстраивая фундамент всей пищевой цепочки, микроскопические одноклеточные водоросли выполняют поистине титаническую задачу, но для ее выполнения им необходимы оба упомянутых ресурса: свет и питательные вещества, иначе говоря – энергия и строительный материал. Как ни досадно, в океанской толще эти ингредиенты чаще всего разнесены: свет сосредоточен у поверхности, питание – на глубине. Открытое Гумбольдтом (и позднее названное в его честь) холодное течение тем и знаменательно, что блестяще решает названную проблему.
Среднестатистический анчоус держится на глубине не более 50 метров, где и курсирует в разных направлениях, попутно лакомясь крилем. Главные же события разворачиваются не тут, а в слоях, лежащих выше и ниже маршрута маленькой серебристой рыбки. На поверхности – вдоль всего побережья – происходит следующее: ветер несет воду с востока на запад, в просторы Тихого океана. Теплый поверхностный слой постоянно отгоняется от берега, да с такой силой, что в итоге вся прогретая вода уходит в сторону открытого океана. Но ведь на ее месте не остается пустого пространства? Чем же восполняется убыль? Водами прохладного слоя, поднимающимися с глубины около 300 метров. Двигаясь на восток, эти массы достигают берега, после чего устремляются к поверхности. Анчоус с удовольствием пожинает плоды удивительных сдвигов: он плавает в воде глубинного слоя, получающей – вот парадокс – вдоволь солнечного света. Океанологи не стали долго мудрить. Они так и назвали это явление: апвеллинг[16]. Богатый питательными веществами холодный поток, вырвавшись из-под теплого колпака, встречается с солнечными лучами, что создает идеальные условия для развития жизни. Подобный феномен можно наблюдать и в некоторых других прибрежных регионах, но нигде он не проявляется с таким размахом. Фитопланктон беззаботно упивается солнечным светом и в несметных количествах запасает энергию.
Такого рода отклонения от стандартных «правил поведения» океана имеют важные последствия. Только подумайте: узенькая полоса, охватывающая не более 0,05 % поверхности Мирового океана, обеспечивает 15–20 % всего мирового промысла рыбной продукции. До недавнего времени перуанский анчоус занимал первое место на планете по годовому вылову среди всех диких рыб. Рекорд был зафиксирован в 1971 году, когда вылов достиг 13,1 миллиона тонн, то есть порядка 200 миллиардов особей. Правда, стоит оговориться, что из-за столь интенсивного промысла уже в следующем году популяция резко сократилась. В 2018 году суммарный вылов перуанского анчоуса составил порядка 5 миллионов тонн (объем всей мировой продукции морского промышленного рыболовства – около 90 миллионов тонн).
Ознакомительная версия. Доступно 27 из 133 стр.