Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке
Умиротворение Вальдмюллерпарку передалось по наследству — несколько веков подряд здесь располагалось католическое кладбище Матцляйнсдорф, где были похоронены художник Фердинанд Вальдмюллер, брат Бетховена Иоганн, Антонио Сальери, гений барочной музыки — композитор Глюк, венские бургомистры, актеры венского императорского Бургтеатра и несколько певцов императорской оперы. Не последние люди.
На месте кладбища у Михаэлеркирхе
Некрополь в Вальдмюллерпарке
Чудесный старый крылоорешник, под которым играют дети и сидят на лавочках мамы и бабушки. Он такой огромный, что на его месте поместился бы многоквартирный дом, и наверняка помнит времена императора Иосифа Второго и Сальери, когда-то лежавшего поблизости.
Кладбище Матцляйнсдорф открыл именно император, неистово сражавшийся с погостами внутри венского Старого города. Он хотел перенести захоронения из дворов центра подальше к окраинам и основал несколько «коммунальных кладбищ». Правда, кладбище Матцляйнсдорф устроили не в чистом поле — на этом месте когда-то был небольшой деревенский чумной погост. А еще здесь были «османские захоронения»: на старых картах Вены значится «турецкое кладбище».
Правда, погосту, который основал император Иосиф, вскоре пришлось переехать. В конце девятнадцатого века, после того как открыли гигантское Центральное кладбище, в венском магистрате решили на этом месте разбить парк. Прямо на могилах.
Это, в общем, очень по-венски — перекраивать в городе всё, даже погосты. Может быть, оттого, что венцы чувствуют: ничего не исчезает навсегда, всё, что когда-то было Веной, продолжает влиять на город. На «переезд» отвели десять лет — в теории. Но на практике всё растянулось на несколько десятилетий. Сначала Сальери, Глюка и других звезд перенесли на Центральное кладбище. Потом дали состоятельным венцам пару десятков лет на перенос огромных склепов. И только в двадцатые годы двадцатого века Вальдмюллерпарк наконец-то открыли.
Ежедневная венская газета Der Tag писала патетически: «Кладбище превратилось в большой парк площадью 33 500 квадратных метров, куда в прекрасные осенние дни будут толпами стекаться женщины и матери из Маргаретена и Фаворитена. Но прежде всего — их дети, потому что в парке есть огороженная детская площадка, а вскоре там же будет построен большой современный детский сад. В полдень осеннее солнце ярко освещало новые дорожки из гравия. Несколько мальчишек торжественно обновили новый парк. Они играли в футбол, и громкие удары по воротам звучали более атмосферно, чем самая красивая вступительная речь».
Детский сад здесь действительно построили — он, в отличие от современных венских детских садов, которые часто устроены просто в больших квартирах, похож на российские садики. Это и понятно, постройкой занималось социалистическое правительство Вены и всё было сделано как положено: построены просторные корпуса, веранды и посажен огромный сад для прогулок. Тут и сейчас гуляют дети, которым повезло получить место в этом детском саду. Гуляют с видом на бывшее городское кладбище.
Кроме парка, правительство Вены сделало на месте могил молочную станцию, чтобы гуляющие могли выпить молока на свежем воздухе. Тоже очень по-венски.
Остатки венских захоронений эпохи позднего барокко
И всё же кладбище не исчезло: если подняться по центральной аллее, то слева вдруг вырастает странный, огороженный высоким забором «парк в парке». Около ста надгробий и памятников со старых склепов кладбища Матцляйнсдорф оставили тут. Они стоят как причудливая композиция, напоминающая о прошлом города. Каждый желающий может взять ключ от этого странного некрополя: телефон хранителя указан на жестяной табличке при входе, так, словно Вена — это не большой город, не современная столица, а какая-то уютная деревня.
Кстати, полностью кладбище так и не перенесли: многие могилы были просто засыпаны и на них построили кварталы, окружающие сегодня Вальдмюллерпарк. Поэтому при воплощении очередного архитектурного проекта первые недели на стройке работают археологи — еще несколько лет назад при строительстве находили и исследовали остатки венских захоронений эпохи позднего барокко.
Зеегассе, 9. Говорят, здесь похоронен Диего де Агилар. Но это, конечно, неправда. Диего де Агилар бежал из Вены в Лондон с деньгами и четырнадцатью детьми, когда испанская инквизиция потребовала его выдать. Там и умер. Но легенду не истребить, Вена ее присвоила и закопала на старейшем еврейском кладбище в девятом районе. Потому что Диего де Агилар еще при жизни превратился в ходячий миф, а к девятнадцатому веку стало совсем уже невозможно отличить правду от вымысла: красавец-инквизитор пытает черноглазых иудеек, не зная, что никакой он не Диего де Агилар, а Мойше Перейра и что одна из них — его сестра. Пытает, пока в ноги ему не бросается родная мать и не рассказывает всю правду. Продолжение следует в жанре бульварного романа: он понимает, что сестру ему не спасти, рвет с католической церковью, бежит с матерью из Испании через Амстердам в Вену. Здесь становится табачным магнатом и финансовым советником Габсбургов, получает титул барона, финансирует расширение Шёнбрунна и спасает иудеев по всей империи. А когда через много лет испанская инквизиция требует его выдачи, бежит снова — теперь из Вены в Лондон, заручившись помощью турецкого султана.
Образ де Агилара — и вымышленный, и взаправдашний — всегда просился в роман. И романы о нем писали до начала двадцатого века, окончательно всё запутав: исторического о бароне осталось меньше литературного.
Но это и неважно, существовал легендарный де Агилар или нет. Он не дает забыть об очень старом венском кладбище в девятом районе. Это еврейское кладбище вроде бы и есть, а вроде его больше нет. Погост Шрёдингера.
Диего де Агилар, он же Мойше Перейра — марран, придворный финансист Карла Шестого
Кладбище на Зеегассе
Осень и кладбище — неразлучная венская парочка. Особенно здесь — к еврейским могилам на Зеегассе можно пройти только через дом престарелых. Седые венцы в инвалидных колясках греются на осеннем солнце с видом на надгробья на лужайке у их подъезда. Это всё, что осталось от финансовых гениев прошлого Самсона Вертхаймера и Самуэля Оппенгеймера. Без их денег Леопольд Первый не потянул бы войну за испанское наследство, а Евгений Савойский не одолел бы турок.
Еврейская община Вены — одна из самых древних в Европе. Первые сведения о ее представителях можно найти в так называемом Раффельштеттенском таможенном уставе, одном из самых ранних сводов правил, регулировавших торговлю между Баварией и славянскими странами, — в 906 году в нем уже упоминаются «евреи и другой торговый люд». Первым из жителей