Вена. Прогулка по лабиринту - Дарья Викторовна Вильке

вероятно, жила графиня (согласно версии той легенды, в не слишком интересной хронике, читанной Хуаном много лет назад, задолго до Элен и фрау Марты и дома с василиском в Вене), тогда перекресток с клочком красноватого неба и сырой подъезд неотвратимо сливались с убеждением, что именно сочельник благоприятен для появления графини, для ее иным способом не объяснимого присутствия в сознании Хуана — он не мог избавиться от мысли, что графине кровь была особенно приятна в такую ночь, как эта, — при колокольном звоне и песнопениях всенощной была особенно вкусна кровь девушки, корчащейся со связанными руками и ногами, так близко от пастухов, и ясель, и агнца, смывающего своей кровью грехи мира».

В городском центре, в Хофбурге и старых кварталах вокруг него до сих пор гуляет смерть: часть подземелий центра — это бывшие кладбища и запечатанные склепы, до которых еще не добрались историки и археологи.

Отношения венцев всех сословий со смертью всегда были особенными — то грубым панибратством, то флиртом, то нежной дружбой. Сами Габсбурги позволили выпотрошить себя после смерти и разделить между венскими церквями.

Первым был Фердинанд Четвертый в середине семнадцатого века. Который только своей смертью и остался в истории, потому что умер в двадцать один год от оспы, даже не успев стать императором Священной Римской империи. Но практику раздельного захоронения ввести в обиход успел: он вдруг захотел, чтобы сердце его лежало в капелле венской Августинеркирхе, внутренности — в Герцогском склепе собора святого Стефана, а тело — в Склепе капуцинов. Весь этот Древний Египет отчего-то сразу прижился в семействе Габсбургов — с тех пор умерших несколько веков торжественно потрошили и бальзамировали по причудливому протоколу: внутренности оборачивали дорогим шелком, утапливали в спирту и запечатывали в медной урне, сердца же полагалось хоронить в серебре. Лишь некоторые, вроде приземленного и практичного Франца Иосифа, смогли увернуться от участи египетских фараонов. Кайзеру-долгожителю все эти заигрывания со смертью были чужды, он приказал похоронить себя по-человечески.

^{Слева: Венский бестиарий}

^{Справа: Доротеум, фрагменты надгробий XVI и XVII веков}

Соседство с мертвыми было нормой в старой Вене. Оно стало с годами таким будничным, что превратилось в черту венского менталитета, создало тот самый легендарный мрачный венский шарм.

А простые горожане веками жили на кладбищах — больше в маленьком тесном городе жить было негде. Надгробия прямо во дворах, склепы под ногами, похоронные процессии за окном и чумные ямы по соседству — венцам пришлось привыкать к жизни рядом со смертью. Они и привыкли: до сих пор новые многоквартирные дома строят прямо у кладбищенских заборов, вид на ряды могил из окна спальни мало кого смущает, а до восьмидесятых годов в городских кондитерских можно было купить «сахарные скелетики»: в разноцветных пластиковых гробах лежали сахарные пазлы, из которых собирали скелеты и тут же съедали.

Почти вся современная Вена — город, построенный на костях. Почти у каждой церкви было кладбище, и с годами кладбищ становилось больше, чем улиц. Кладбища подбирались под окна жилых домов, разрастались, занимая дворы и переулки. Кладбище вокруг собора святого Стефана, например, соседствовало с крестьянским рынком.

Кладбище у собора святого Стефана из-за недостатка места постоянно расширялось, превращалось в своеобразную городскую сцену: тут не только проводились спектакли и судебные заседания, но и процветал игорный бизнес. Да, прямо на кладбище. Только в восемнадцатом веке кладбище закрыли, а часть могил перенесли в восьмой район, и теперь по костям бодро шагают туристы, и на костях же выстроили отель и торговый центр у собора.

^{Так выглядел 71-й трамвай, на котором перевозили гробы. Фото из собрания Музея похоронного дела}

Там, где вокруг Михаэлеркирхе было большое кладбище, остались подземные этажи, заполненные фамильными склепами. А сверху, на поверхности земли, вырос респектабельный квартал с бутиками и кондитерскими-ресторанами. На месте кладбищ около церкви миноритов — несколько зданий австрийских министерств. На месте небольшого кладбища на Фрайюнге, которое венцы называли между собой «Кладбищем птичьего пения», сейчас торгуют яблоками, фермерским сыром и крестьянскими поделками.

Площадь Ам Хоф, улицы вокруг Петерскирхе и Рупрехтскирхе — всё это были погосты. Так что весь венский центр — это бывшее кладбище с крошечными жилыми кварталами между ними. Бюргершпитальсфридхоф, огромный городской погост, который называли «кладбищем патрициев», когда-то располагался там, где сейчас Карлсплац. А сегодня по нему ходят покупатели — выбирают свежие креветки и спаржу на Нашмаркте.

К Бюргершпитальсфридхоф примыкали еще два маленьких погоста — в том числе и «Кладбище бедных грешников». Здесь без помпы и даже без траурной процессии был похоронен Антонио Вивальди, проживший в Вене последний год жизни. Это кладбище закрыли в 1785 году.

На кладбище святого Николая (сегодня на его месте — оживленный рынок на Ландштрассе) был похоронен Георг Рафаэль Доннер, создатель фонтана Доннера, венской достопримечательности. На дорогом кладбище в 15-м районе, теперь уже закрытом, разбит Верингерпарк. А когда-то тут покоились моцартовский Папагено — Эмануэль Шиканедер, родители Франца Шуберта, художник Леопольд Купельвизер, театральный директор Франц фон Гольбейн, работавший с Гофманом, и многие другие. На кладбище района Веринг (сейчас — Шубертпарк) похоронили Бетховена и Шуберта, внучку Гёте — Альму фон Гёте, драматургов Грильпарцера и Нестроя, многих дворян.

Ну а сегодняшний девятый район вообще был сплошным кладбищем и домом призрения. Во-первых, здесь было много больниц, а при них были кладбища. Во-вторых, именно тут открыли богадельню, где обитали многочисленные нищие и подкидыши (на месте кладбищ богадельни теперь университетский кампус). В хорошую погоду студенты лежат прямо на газонах, едят бутерброды и не слышат жизни, которая, как любят шутить венцы, идет где-то в глубине. Там, где на Сензенгассе (старое название — «улица мертвых», что уже не вызывает удивления) сейчас построили большие красивые жилые дома, когда-то располагались четыре кладбища, одно за другим.

В крепком фундаменте Вены лежат кости ее мертвых. И наверное, больше нигде в мире на кладбище не чувствуешь столько жизни, как в Вене. Это не черный венский юмор — а просто очень венская реальность.

Чтобы убедиться в этом, можно пойти хотя бы в Вальдмюллерпарк. Это удовольствие только для знатоков Вены, потому что найти его в десятом районе непросто. Но если пробраться всеми положенными улочками и дворами, то можно выйти к настоящей венской идиллии: двухсотлетние каштаны и платаны, огромные раскидистые плакучие ивы, уютные тенистые аллеи, детские площадки и сочные, не выгорающие даже в самую