В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

В прихожей Горденко, уже потянувшись к дверной ручке, вдруг замер. Затем торопливо вернулся в спальню и вышел на балкон. Быстрый взгляд вниз, и все тело будто током пронзило – у парадной стояли, переминаясь с ноги на ногу, два амбала. Что они здесь забыли? Кого ждут?

Неужели это гонцы Вышницкого? Мысли стали лихорадочно искать выход. Позвонить следователю и отменить визит? Нет, это сыграет не в его пользу. Да и адвокат уже на подъезде к следственному комитету. Вызвать полицию? А если эти ребята не к нему? Нет, не хочется быть посмешищем. Оставался черный ход. Выход не на улицу, а во двор. Горденко не знал, не стоят ли там такие же ребята, но рискнуть стоило. Решив не пользоваться лифтом, он ловко сбежал по ступенькам вниз. Между вторым и первым этажом Горденко замедлил ход и прислушался. Все было тихо. Сердце бешено колотилось. Дрожащими пальцами он нажал на кнопку выхода. Система разблокировки замка предательски громко запикала. Горденко осторожно высунул голову из-за двери и выглянул во двор. Ничего настораживающего он там не заметил и уже почти выскользнул наружу, как чья-то тяжелая рука схватила его за локоть.

* * *

Горденко медленно повернулся. Перед ним стоял один из тех амбалов, которых он видел внизу. Чуть дальше у лифтов с недоброй усмешкой наблюдал за происходящим второй.

– Вы кто такие? – дрожь в голосе выдала волнение Горденко.

– Что, страшно? А девчонку молодую, красивую в окно выталкивать не страшно было? – грубо гаркнул амбал.

– Это был несча… – голос Горденко все так же предательски дрожал.

– Следователю эту пургу гнать будешь, – перебил его амбал.

– Да кто вы такие? Что вам от меня нужно? – как-то неестественно взвизгнул Горденко, желая придать громкости и уверенности своему голосу.

– Баранов Михаил Петрович, – представился амбал, второй по-прежнему молчал и стоял наготове. – Детективное агентство «Баранов и партнеры».

– Вы права не имеете так со мной обращаться, – осмелел Горденко, услышав, что это детективы.

– Ты мне правами не тыкай. У меня их побольше, чем у твоих сыщиков из комитета. А вот у тебя их вообще нет. Все твои права, способности и связи ушли вместе с благосклонностью Станислава Николаевича, если ты еще этого не понял.

– Что вам от меня нужно?

– Да ничего. Просто предупредить, что ты под нашим пристальным наблюдением. И все, что не заметят следователи, от нас не ускользнет. Ты теперь даже в туалет ходишь под присмотром, так и знай. И любой твой промах аукнется тебе десятикратно. Мы докопаемся до истины, уж будь уверен. Не хворай, приятель.

С этими словами назвавшийся Барановым амбал тяжело хлопнул Горденко по плечу, развернулся и удалился со своим молчаливым напарником в парадную дверь.

Горденко, тяжело дыша, растерянно смотрел им вслед. Он пока еще не знал, что ему делать с этой новой информацией о Баранове и его намерениях не спускать с него глаз.

* * *

В кабинете следователя Андрея Витальевича Погодина, который изучал обстоятельства гибели Альбины, было душно. Погодин вышел делать копию каких-то бумаг.

Олег Петрович Востриков, адвокат, мужчина тучный и склонный к потливости, то и дело протирал влажнеющий лоб носовым платком и поправлял очки.

– Илья Алексеевич, не переживайте, у нас с вами все в порядке. У нас есть видеозапись, которая свидетельствует, что вы вышли из парадной раньше, чем она упала, – тонким, немного распевным голосом говорил адвокат.

– Да я это все понимаю, – раздраженно ворчал Горденко, – просто ходим сюда, как на работу уже.

– Ну, тут уж только потерпеть немного надо, – пожал плечами Востриков.

В этот момент в кабинет, шелестя бумагами, вернулся следователь.

– Спасибо, что приехали, Илья Алексеевич. Впрочем, это в ваших же интересах.

– Чем обязан? – с подчеркнутой досадой поинтересовался Горденко.

– Нам удалось восстановить удаленные данные с ноутбука Альбины Вышницкой. Там обнаружилось очень любопытное письмо. Понимаете, о каком письме речь?

– Полагаю, что да. Письмо, которое она писала мне незадолго до своей смерти, так?

– Верно. Очень любопытное письмо.

– Ну, а я тут при чем?

– Там довольно подробно описаны проблемы в ваших отношениях. Более того, вы, Илья Алексеевич, предстаете там, мягко скажем, в очень нелицеприятном свете. Как вы отнеслись к этому письму? Разозлились?

– Нет. Нейтрально отнесся.

– Будь я на вашем месте, я бы разозлился. Впал бы, может даже, в ярость. А вы сохранили спокойствие?

– Я привык к ее оскорблениям. Если хотите, у меня был на них иммунитет. Я думаю, она была не трезва, когда это писала. Альбина и алкоголь – это почти всегда агрессия и оскорбления. Я пробежал письмо глазами, сделал свои выводы и закрыл его.

– Какие выводы вы сделали?

– Что она напилась опять, и что с головой у нее проблемы.

– Расскажите подробнее, пожалуйста, что вы имеете в виду, говоря о том, что у Альбины Вышницкой были проблемы с головой.

– У нее случались сильные истерики, в ходе которых она кричала, оскорбляла меня, кидалась на меня с кулаками.

– Как вы на это реагировали?

– Чаще всего просто уходил в такие моменты.

– Как часто она себя вела так, как вы описали?

– Я знал ее два года. Вот в последние полгода так и вела себя.

– А с чем вы связываете такие перемены в ее поведении?

– Откуда мне знать? Гормоны, может. Но я точно к этому не имею никакого отношения.

– А вот в письме это выглядит несколько иначе.

– Это письмо – ее субъективное мнение. Оно далеко от истины.

– А в чем истина?

– Истина в том, что она была девушкой своеобразной. Она была не в себе.

– В чем это выражалось?

– Ей постоянно что-то не нравилось в наших отношениях. Нормальные люди в таком случае просто расстаются. Она же не давала мне уйти.

– А вы пытались расстаться?

– Да, мы несколько раз расставались, но снова сходились потом.

– У нас есть информация, что не только она была инициатором возобновления отношений после таких разрывов, но и вы тоже. А вы говорите, что это она не давала вам уйти.

– Я думаю, что, в любом случае, к делу это никакого отношения не имеет.

– К делу имеет отношение все, что связано с вашими взаимоотношениями с Альбиной Вышницкой.

– Ну хорошо. Да, мы оба могли инициировать возобновление отношений. Но, например, во время конфликтов, когда я уходил,