В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

Но это ощущение превосходства продолжалось недолго. Впереди было знакомство с отцом Альбины. И Горденко явно недооценил значимость этого события.

* * *

– Папа, знакомься, это Илья. Илья, это мой папа, Станислав Николаевич Вышницкий, – сияя широкой улыбкой, знакомила их Альбина.

– Очень приятно, молодой человек, – Вышницкий сжал руку Горденко в своей огромной ладони. Это рукопожатие больше похоже было на тиски.

Знакомство состоялось на фуршете по случаю 10-летнего юбилея одной из логистических компаний, главным акционером которой был Вышницкий.

Горденко был глубоко польщен тем, что разговаривает с таким известным в бизнес-кругах человеком. Он даже думал, что понравился ему, и эта мысль приятно согревала вместе с вишневым пуншем, который он потягивал. Тем не менее, немного высокомерный и покровительственный тон Вышницкого все же слегка задевал его. Хотелось доказать, что он чего-нибудь да стоит.

Они много и оживленно говорили о тенденциях строительного рынка. Горденко в основном слушал и соглашался. У него не было столько познаний, связей и опыта в этом деле, сколько было у Вышницкого.

– Вы вообще оба помните о моем существовании? – шутливо капризным тоном спрашивала Альбина. Она хоть и испытывала дискомфорт от недостатка их внимания, но была счастлива, что Илья понравился самому главному в ее жизни человеку.

Когда Альбина отошла к каким-то появившимся на фуршете знакомым, Вышницкий вдруг резко сменил тон, склонился к Горденко и отчетливо произнес:

– Ты, дорогой, не из нашего круга. И нашим никогда не будешь. Но моя дочь выбрала тебя. Поэтому я сделаю из тебя человека. Не для тебя. Для нее. Я ее такой счастливой, как сегодня, никогда не видел.

Горденко пытался сказать, что на него можно положиться, но Вышницкий нетерпеливо выставил вперед ладонь, жестом останавливая его от лишних разговоров. Горденко это неприятно задело, но он послушно проглотил застрявшие в горле слова.

– Со следующей недели твоя компания займется проектом по строительству нового коттеджного поселка в Репино. Я полностью проинвестирую этот проект. О деньгах можешь не переживать. Опытными специалистами твою контору тоже обеспечу. Тебе останется только снимать сливки. И привыкать к новому статусу успешного бизнесмена.

– Я понял, – ответил Горденко, – я вас не подведу.

– Да уж, будь любезен. А если, – Вышницкий вдруг свирепо уставился на Горденко, нависнув над ним, как над нашкодившим мальчиком, – если обидишь ее, я тебя раздавлю, понял?

Горденко молчал.

– Ты понял? – еще настойчивее спросил Вышницкий.

– Понял, – послушно ответил Горденко. В этот момент его взгляд упал на официанта, несущего поднос с бокалами пунша, ловко маневрирующего между хорошо одетыми, пахнущими дорогим парфюмом, солидными людьми.

– Ну вот и молодец! На этой оптимистичной ноте я, с твоего позволения, пойду пообщаюсь с партнерами, – с этими словами Вышницкий отправился в противоположный конец зала.

В тот момент Горденко отчетливо осознал, что в этих кругах он никогда не будет своим. Что, чтобы удержаться среди этих людей, ему придется так же, как этот официант, маневрировать, только не с подносом, а со своей готовностью беспрекословно подчиняться Вышницкому, выполнять его поручения, плясать под его дудку, а его самооценка всегда будет в одном шаге от того, чтобы разлететься в осколки, как эти стеклянные бокалы с пуншем. Казалось бы, бизнес, как по мановению волшебной палочки, обещал стремительно пойти в гору. Другой бы ликовал и радовался от таких головокружительных перспектив, а у Горденко на душе было паршивое ощущение какого-то постыдного и жалкого падения. Он направился к стойке с напитками, взял бокал шампанского и жадно глотнул. Пузырьки ударили в нос. В этот момент к нему подбежала счастливая Альбина.

– Вот ты где! Я тебя потеряла. Ну, как тебе мой папа? Ты, кажется, ему понравился, – сияя от радости, затараторила она.

– А тебе обязательно было у меня на виду флиртовать с теми двумя мужиками? Нравится унижать меня? – прошипел Горденко, впиваясь в нее взглядом.

Улыбка медленно сползла с лица Альбины.

– Ты в своем уме? Какой флирт? Это папины друзья. Им давно за 50. Я 100 лет их знаю, вообще-то.

– Какая разница, сколько им лет! – не унимался Горденко. Ему нравилось наблюдать за реакцией Альбины, мысль о том, что он ее расстроил, утешала его. – Я знаю, что ты это делала назло мне. Чтобы выставить меня идиотом. Поздравляю! Настроение ты мне испортила. Надеюсь, ты теперь довольна.

– Ну не обижайся, пожалуйста. Я так не хочу портить этот вечер. Ну хочешь, поедем домой к тебе или ко мне сейчас? – Альбина попыталась его обнять, но Горденко холодно отстранился.

– Я устал. Давай поедем по домам.

Альбина была явно огорчена. У нее на глазах выступили слезы, которые она едва могла сдерживать, чтобы они не покатились по щекам. Горденко ликовал, он впервые ощутил, как может влиять на нее, какие сильные эмоции может у нее вызывать. Еще больше он был доволен собой, когда утром получил сообщение в мессенджере:

После этого инцидента в отношениях Альбины и Горденко снова воцарилась сладкая гармония. Они много времени проводили вместе и наслаждались обществом друг друга. Однако новая ссора не заставила долго ждать. Она случилась в день, когда Альбина праздновала получение диплома в университете.

Девушка собрала однокурсников у себя дома на небольшой междусобойчик с легкими закусками и шампанским. Все поздравляли друг друга, рассуждали о будущих перспективах и важности высшего образования. Горденко испытывал дискомфорт в этом обществе выпускников престижного вуза. Один из парней спросил его, какое у него образование. Этот вопрос окончательно испортил ему настроение. Он пробурчал в ответ: «ИНЖЭКОН». А когда его попросили рассказать подробнее о своей специализации, сказал, что это не самая интересная тема для разговора и удалился на кухню.

Весь вечер после этого Горденко ходил мрачный. Не заметить его настроение было невозможно. Гости интересовались у Альбины, что случилось с ее мужчиной, и она вынуждена была несколько раз отводить его в сторону, чтобы узнать, что с ним происходит. Горденко было приятно видеть обеспокоенность Альбины его поведением, он демонстративно молчал, а затем под шум праздника незаметно вышел из квартиры и уехал домой. Он знал, как она встревожится, и был рад этому. Для усиления эффекта он решил наказать Альбину молчанием – заблокировал ее во всех социальных сетях и не отвечал на звонки. Тогда она, доведенная до исступления, вся в слезах сама приехала к нему домой.

– Может, ты мне