Прогресс духовности - Зигмунд Фрейд
Нет ничего существенного для формирования сновидения в связи с внешним чувственным раздражителем. Спящий в состоянии пренебречь этим раздражителем из внешнего мира, способен формировать сновидение без его помощи, а по пробуждении поместить и его в свой сон (как произошло в данном случае), если тот по каким-то мотивам подходит; имеется достаточно сновидений, в содержании которых нельзя показать обусловленность раздражениями, достигающими чувств спящего. Нет, мы попытаемся дать иное объяснение.
Пожалуй, мы начнем со следов сновидения в бодрствующем сознании Ханольда. До сих пор он лишь фантазировал, что Градива была помпеянкой. Теперь это предположение стало для него истиной, а второе открытие заключалось в том, что в 79 году ее засыпало пеплом. Подобное развитие бреда сопровождалось нарастанием грусти, как бы вторившей страху, который наполнял сон. Эта новая боль за Градиву кажется нам не вполне понятной; ведь на сегодняшний день Градива много столетий мертва, даже если в 79 году она спаслась от погибели, – по этому поводу нет нужды спорить ни с Норбертом Ханольдом, ни с самим автором. Но здесь, по-видимому, ни одна дорога не ведет к объяснению. Правда, нужно заметить, что добавке, которую бред заимствовал из сновидения, присуща крайне болезненная эмоциональная окраска.
В остальном мы по-прежнему беспомощно разводим руками. Это сновидение не толкуется само по себе; мы должны обратиться к моему «Толкованию сновидений» и использовать здесь некоторые из предложенных в этой книге правил.
Одно из этих правил гласит, что сновидение постоянно связано с дневной деятельностью накануне сна. Наш автор, видимо, хочет намекнуть, что следовал этому правилу, поскольку непосредственно увязывает сновидение с «пешеходными проверками» Ханольда. Тогда последние означают всего-навсего поиски Градивы, которую герой хочет опознать по характерной походке. Стало быть, сновидение должно содержать указание на то, где можно найти Градиву. Так и есть, мы видим ее в Помпеях, но это уже не новость для нас.
Другое правило таково: если после сновидения необычно долго сохраняется вера в подлинность увиденного и от нее не отделаться, то это не ошибка в суждении, вызванная жизнеподобием картин сновидения, а психический акт сам по себе, убежденность, которая относится к содержанию сновидения и согласно которой нечто в нем действительно таково, каким его видели во сне; правильно поступают те, кто наделяет эту убежденность силой веры. Если мы придерживаемся обоих правил, то обязаны сделать вывод, что сновидение сообщает сведения о местонахождении разыскиваемой Градивы, которые соответствуют действительности. Теперь мы постигаем сновидение Ханольда, но подводит ли применение обоих правил к какому-то разумному смыслу?
Как ни странно, да. Вот только этот смысл рядится по-особому, его не сразу угадаешь. Ханольд узнает во сне, что разыскиваемая Градива в городе и живет в одно время с ним. Это верно и в отношении Зои Бертганг, только город в сновидении – не немецкий университетский городок, а Помпеи, время же – не сегодняшний день, а 79 год нашего летосчисления. Налицо сходство с искажением (смещением): не Градива присутствует в настоящем времени, а сновидец переносится в прошлое; но также сообщается и существенно новое – он разделяет с разыскиваемой место и время. Откуда эти перестановки и переодевания, которые нас, как и самого сновидца, должны вводить в заблуждение относительно подлинного смысла и содержания сновидения? Мы располагаем средствами дать удовлетворительный ответ на этот вопрос.
Вспомним все то, что говорилось о природе и происхождении фантазий, этих предшественников бреда. Это замена и плоды вытесненных воспоминаний, которым сопротивление не позволяет достигать сознания в неизмененном виде, но которые приобретают осознанность за счет того, что при посредстве изменений и искажений принимают в расчет сопротивление цензуры. После достижения компромисса такие воспоминания становятся фантазиями, которые легко вводят в заблуждение сознание индивидуума, то есть могут быть поняты в духе господствующего психического течения. Теперь вообразим, что картины сновидения суть, так сказать, физиологические бредовые творения, плоды компромисса в той схватке между вытесненным и господствующим, которая, наверное, происходит в каждом, в том числе и в совершенно психически здоровом человеке. Тогда становится понятным, что картины сновидения следует рассматривать как нечто искаженное, за чем прячется что-то другое, неискаженное, но в определенном смысле неприличное, подобно вытесненным воспоминаниям Ханольда, скрытым за его фантазиями. Указанному противоречию придается та или иная форма выражения, благодаря чему воспоминания сновидца при пробуждении о содержании сновидения будут отличаться от того, что основа сновидения представила искажающей цензуре, – от скрытых идей сновидения. В таком случае толковать сновидение значит перевести его явное содержание на язык скрытых идей и устранить искажения, которые последние должны были понести от противодействующей цензуры. Если эти соображения мы применим к занимающему нас сновидению, то найдем, что его скрытые идеи могут быть следующими: девушка с такой изящной походкой, по которой ты ее разыскиваешь, действительно живет в этом городе вместе с тобой. Но в такой форме идея не могла быть осознана, ведь на ее пути стояла преграда фантазии, возведенная в ходе более раннего компромисса: Градива – помпеянка, а потому не остается ничего другого, если нужно защищать реальность жизни в одном и том же месте и времени, как допустить искажение: да, ты живешь в Помпеях во времена Градивы. Именно эту идею воплощает явное содержание сновидения, изображая переживаемое настоящее время.
Лишь изредка сновидение оказывается таким изображением, о котором можно сказать, что в нем обыгрывается одна-единственная мысль; чаще всего во сне предстает целый ряд таких мыслей, целая сеть идей. Из сновидения Ханольда можно выделить и другую составную часть содержания, искажение которой легко устранимо, так что быстро проясняется представленная ею скрытая идея. Это та часть сновидения, на которую тоже распространяется убежденность в реальности. В сновидении движущаяся Градива превращается в каменное изображение. Ведь это не что иное, как остроумное и поэтическое описание реального события. Ханольд на самом деле переносит интерес с живой женщины на каменное изображение; возлюбленная превратилась у него в каменный барельеф. Скрытые идеи сновидения, вынужденные оставаться бессознательными, хотят вновь превратить это изображение в живую женщину; они говорят сновидцу в
Ознакомительная версия. Доступно 18 из 88 стр.