Заклятие девственности - Зигмунд Фрейд
Теперь затронем вопрос: может ли половое общение в законном браке полностью возместить ущерб от добрачных ограничений? Тут материал для отрицательного ответа на него настолько богат, что обязывает нас к кратчайшему его изложению. Прежде всего мы вспоминаем о том, что наша культурная сексуальная мораль ограничивает половые сношения и в самом браке, принуждая супругов довольствоваться производством чаще всего очень небольшого количества детей. С учетом этого удовлетворительное сексуальное общение в браке имеет место только на протяжении нескольких лет, разумеется, за вычетом времени, потребного для обережения женщины по гигиеническим соображениям. После этих трех, четырех или пяти лет брак дает сбой в обещанном удовлетворении сексуальных потребностей; так как все средства, предлагаемые до сих пор для предотвращения зачатия, ослабляют сексуальное наслаждение, то они наносят ущерб тонкой чувствительности обоих участников или даже действуют просто болезненно; из-за страха перед последствиями полового общения сначала исчезает физическая нежность между супругами, а дальше в большинстве случаев следует утрата душевной симпатии, призванной стать наследницей первоначальной бурной страсти. В связи с душевными разочарованиями и физическими утратами, которые становятся, таким образом, судьбой большинства браков, обе стороны возвращаются к прежнему добрачному состоянию, только теперь утратив иллюзии и вынужденные заново демонстрировать свою решимость овладеть сексуальным влечением или перевести его на другие пути. Нет нужды исследовать, в какой мере подобную задачу удается решить мужчине в зрелом возрасте; как показывает опыт, теперь он довольно часто пользуется той частью сексуальной свободы, которую предоставляют ему даже самые строгие сексуальные установления, правда только при условии полного умолчания и не особенно охотно; действующая в нашем обществе для мужчин двойная мораль – лучшее признание того, что само общество, выдвинувшее предписания, не верит в их исполнимость. Но опыт показывает также, что женщины, которые в качестве подлинных носительниц сексуальных интересов человека наделены даром сублимировать влечения только в незначительной степени, которые в качестве замены сексуального объекта довольствуются лишь грудным младенцем, но не подросшим ребенком, – что такие женщины, скажу я, при разочаровании в браке заболевают тяжелыми и надолго омрачающими жизнь неврозами.
В условиях современной культуры брак давно перестал быть эликсиром от нервных недугов женщины, и хотя мы, врачи, все еще советуем его в таких случаях, все же мы знаем, что, напротив, девушка должна быть очень здоровой, чтобы «вынести» брак, а наших клиентов-мужчин настойчиво отговариваем брать в жены нервных еще до замужества девиц. Лекарством от возникающей в ходе брака нервозности была бы, скорее, супружеская неверность; чем строже воспитана женщина, тем тщательнее она соблюдает требования культуры, но тем сильнее боится подобного исхода, а в конфликте между своими страстями и чувством долга она опять-таки ищет убежища для себя в неврозе. Ничто другое не защищает ее добродетель надежнее болезни. Итак, состояние супружества, на которое сексуальное влечение цивилизованного человека возлагало надежду во времена его юности, не способно обеспечить требования его нынешнего периода жизни; нечего и говорить о том, что оно способно возместить ущерб от прежних отказов.
Тому, кто признает эти потери, нанесенные культурной сексуальной моралью, по силам ответить и на наш третий вопрос: верно ли, что культура выигрывает от далеко зашедших сексуальных ограничений больше, чем просто возмещает те недуги, которые в самой тяжелой форме затрагивают все же только меньшинство? Я заявляю, что не способен правильно взвесить в этом случае соотношение выигрыша и проигрыша, но для выявления потерпевшей стороны позволю себе добавить еще кое-что. Возвращаясь к только что затронутой теме воздержания, вынужден утверждать, что абстиненция приносит с собой, кроме неврозов, и другие неприятности и что полное значение этих неврозов в большинстве случаев еще не выявлено.
Замедление сексуального развития и сексуальной деятельности, которого домогается наше воспитание и культура, поначалу вполне безвредно; оно становится необходимым с учетом того, как поздно молодых людей из образованного сословия допускают к самостоятельной деятельности и к заработку. Впрочем, здесь вспоминается тесная взаимосвязь всех институтов нашей культуры и сложность изменения одной из их частей без оглядки на целое. Но воздержание далеко за пределами двадцатилетнего возраста уже небезопасно для молодого человека и ведет к различным расстройствам даже там, где не приводит к нервозности. Хотя и говорят, что борьба с могучими влечениями и требуемое при этом напряжение всех этических и эстетических сил в психике закаляет характер, это верно лишь для некоторых, особенно благоприятно организованных натур; можно согласиться также, что дифференциация индивидуальных характеров, столь заметная в наше время, стала возможной лишь благодаря сексуальным ограничениям. Но в подавляющем большинстве случаев борьба с чувственностью истощает имеющуюся в распоряжении характера энергию, и именно тогда, когда молодому человеку нужны все его силы для завоевания положения и места в обществе. Разумеется, соотношение между возможной сублимацией и необходимой половой деятельностью значительно колеблется у отдельных индивидов и даже у различных профессий. Воздерживающийся художник вряд ли по-настоящему реален, воздерживающийся молодой ученый наверняка не редкость. Последний может использовать высвободившиеся благодаря умеренности силы для своих исследований, у первого же художническая деятельность, напротив, мощно стимулируется сексуальными переживаниями. В общем-то, у меня не сложилось впечатления, что сексуальное воздержание помогает взращивать энергичных, самостоятельных мужей дела или оригинальных мыслителей, отважных освободителей, реформаторов, гораздо чаще оно плодит порядочных, но слабовольных людей, позднее растворяющихся в огромной массе, которая обычно следует, хотя и сопротивляясь, за исходящими от сильных индивидов импульсами.
То, что сексуальное влечение ведет себя своенравно и несговорчиво, проявляется и в результатах усилий по воздержанию. Образование и воспитание стремятся всего лишь к его врéменному, до заключения брака, подавлению, а после этого готовы предоставить ему свободу использования. Но относительно влечения крайние воздействия легче добиваются успеха, чем умеренные; подавление очень часто заходит слишком далеко и приводит к тому нежелательному результату, что после своего высвобождения оно надолго оказывается ущербным. Поэтому зачастую полное воздержание в юности не является лучшей подготовкой молодых мужчин к браку. Женщины догадываются об этом и среди поклонников предпочитают тех, кто уже проявил себя мужчиной с другими женщинами. В высшей степени ощутим ущерб, нанесенный строгими требованиями добрачного воздержания существу женщины. Воспитание явно воспринимает задачу подавить чувственность девушки вплоть до ее замужества как трудную, ибо работает, используя самые жесткие средства. Оно не только запрещает сексуальное общение, сулит высокое воздаяние за сохранение девичьей невинности, но и лишает созревающую женщину даже соблазна, оставляя ее в неведении обо всех фактических данных, касающихся предназначенной ей роли, и не допуская даже зародыша любовного чувства, не ведущего к супружеству. В итоге девушки, если им вдруг выпало влюбиться вопреки воле родителей, не завершают психического развития и вступают в брак, будучи неуверенными в своих чувствах. Вследствие искусственной задержки способности любить они готовят мужу, который сберег для них все свои вожделения, только разочарования; их душевные порывы все еще связаны с родителями, чей авторитет сформулировал у них сексуальное подавление, а в физическом отношении они проявляют себя фригидными, что мешает полноценному сексуальному наслаждению мужа. Не знаю, встречаются ли женщины бесчувственного типа за пределами цивилизованного воспитания, но считаю это вероятным. Во всяком случае, под влиянием воспитания они прямо-таки плодятся, а женщины, не получающие удовольствия, демонстрируют позднее мало готовности рожать, тем более в мучениях. Таким образом, в ходе подготовки к браку расстраиваются цели самого брака; если впоследствии отставание развития у женщины было преодолено и на пике ее женского существования у нее полностью пробудилась способность любить, ее отношение с супругом давным-давно испорчено; в качестве платы за ее былую податливость воспитанию ей остается выбор