Философия русского слова - Владимир Викторович Колесов

или воображения, вообще всякая психическая деятельность в виде результатов ретроспекции; значение представлено как результат духовной деятельности мозговых структур («значение слова – это все то, что субъект знает о денотате этого слова», т.е. весь опыт субъекта, с. 126); главная единица значений – понятие, причем «костяк механизма значений находится во вторичной зоне левого полушария: это нечто неязыковое, которое и объединяет все языки», так что «значения слов скрыты для нас на физиологическом уровне» (с. 130; ср. с этим аналогичные утверждения американского лингвиста: [Пинкер 1995]). В сущности, автор говорит только об объеме понятий, поскольку его десигнат есть смысл слов, который находится «на семиотическом выходе нашего мышления» (с. 133); и денотат, и десигнат, и значение сами, в свою очередь, являются знаками (с. 134), потому что «знак – какое-либо (любое) явление, которое суть представитель какого-либо (любого) элемента объекта» (с. 124). Ориентированность на субъекта исключает точку зрения, согласно которой знак объективирован и потому содержательно полон сам по себе.

25

Понимая денотат, десигнат и референт как отношения и подчеркивая всю относительность их в общей схеме треугольника (каждый из них исчезает при отсутствии двух других), мы сейчас же видоизменяем и саму схему треугольника, возвращая ее к исконной (онтологической) простоте явления:

Знаку [дом] и конкретной вещи *дом* во всей сложности ее реальных признаков соответствует не понятие, а именно идея вещи, соотнесенная и с вещью, и со знаком указания на вещь. Предмет, понятие и слово оказываются единицами совсем другого уровня, это отвлеченные по некоторым признакам все те же вещь, идея и знак, но описанные в другой системе координат. Предмет конструируется на линии отношений RD, понятие – на линии отношений SD, а слово – на линии отношений RS. Слово есть знак с его определением в отношении к идее и одновременно к вещи; предмет есть вещь с ее обозначением в отношении к знаку и к идее; сама же идея оборачивается понятием как идеалом значения в отношении к знаку и идеей вещи в отношении к вещи. Если сначала под идеей в соответствии с философской традицией мы понимали синкретично все содержательные формы словесного знака в их общем соответствии конкретной вещи (а содержательности конкретной вещи соответствует только синкретизм всех признаков вещи в идее), теперь мы уточняем само представление об идее-понятии. В зависимости от соотношения актуализованных в конкретном дискурсе содержательных форм на феноменальном уровне возможно варьирование:

· если денотат больше десигната – возникает представление образа;

· если денотат соответствует десигнату в равенстве – возможно схватывание понятием;

· если же денотат меньше десигната – происходит сопряжение в символе.

Условно говоря, вершины треугольника представляют объекты изучения конкретных наук:

· идея в своих модификациях (представление, понятие, образ и пр.) – объект психологии, логики, истории и пр.;

· вещь в различных своих проявлениях – объект естественных наук;

· словесный знак остается предметом изучения лингвистики и смежных наук (их взаимные притязания на один и тот же объект изучения обусловлены объективно существующими связями между вещью, идеей и знаком).

Но отношения между объектами, представленные сторонами треугольника, суть объект изучения философии, в частности, философии языка (если речь заходит об отношениях RS). В целом можно сказать, что знак указывает вещь и тем самым фиксирует уже известное знание о вещах; идея отражает общие свойства вещи и тем самым воплощает со-знание данного социума; наличный опыт (знание) и способность к его обогащению (co-знание) обусловливают постоянное приращение знания в процессе по-знания, что и осуществляется путем по-ятия все новых и новых признаков вещного мира в идее и фиксации их в словесном знаке.

Несовпадение формы и значения в словесном знаке, его принципиальная асимметричность [Карцевский 1965] допускают развитие и постоянное преобразование слова в отношении либо идеи, либо знака. Пределы варьирования на различных сторонах отношения неоднократно описывались (см.: [Степанов 1975, с. 14 – 20]).

· Пределом варьирования знака в его отношении к вещи (референтная связь) является синонимия в ее противоположности к омонимии;

· пределом варьирования знака в его отношении к идее (десигнатная связь) является термин в его противоположности к полисемии (стремление к однозначности словесного знака устремляет знак к понятию);

· пределом же варьирования предметного значения денотата является метафора в широком смысле (перенесение прежнего предметного значения на другой предмет), противопоставленная прямым значениям словесного знака.

26

Рассуждая о слове в п. 22, мы увидели, что в отношении к говорящему словесный знак предстает как образ, а в отношении к слушающему он же оборачивается понятием (или наоборот). Неслучайно и самый семантический треугольник называли «номиналистской моделью знака» [Петренко 1988, с. 15], которая понятна, только если идти от «вещи» (именно исходя «от вещи» исторически последовательно и осознавались компоненты семантического треугольника; см. вторую часть книги). Возникает необходимость в разграничении содержательных форм словесного знака: образа, понятия и символа, лишь совместно создающих смысловое единство и формальную цельность слова.

Образ связан с апперцепциями сознания и представляет собою психологическую основу знака;

понятие отражает логические функции сознания;

символ – общекультурный компонент словесного знака, определяющий ментальное поле сознания.

Триединство компонентов не должно удивлять нас и в этом случае. Мы уже убедились, и впоследствии получим неоднократные тому подтверждения, что в трехмерном пространстве нашего существования диалектика постижения сущностных признаков бытия всегда будет выражена троичными исчислениями, данными в удвоении самих объектов.

27

Задача еще более сужается; можно сосредоточить внимание на анализе самого знака. Вопрос стоит тот же, но в ином уточнении: что (есть) такое слово?

В каждом слове может присутствовать или отсутствовать указание на предмет (референт); одновременно в слове может быть или не быть предметное значение, призванное восполнять референтные отношения в знаке. В противопоставлении денотата референту нет ни мистической условности, ни плеоназма. Их можно понять как разные проявления одного, ведь

Оставляя в стороне вещность референта, займемся «просветлением плоти», денотатом в его отношении к референту. По наличию / отсутствию референта R или денотата D типологически оказываются возможными четыре позиции распределения (о развитии семантического треугольника в концептуальный квадрат см.: [Колесов, 1996]).

	R	–R
D	2 понятие	1 образ
–D	3 символ