Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун
Так же как «потребительная стоимость» никак не соотносится с меновой стоимостью, эмоции, доставляемые живой валютой, не поддаются подсчёту, они не соизмеримы с чем‐либо. И подобно тому как потребительная стоимость не может существовать независимо от меновой стоимости, так и эмоции, доставляемые живой валютой, не могут существовать вне системы, в которой они обмениваются. Никто более не наслаждается Девушкой или золотом, но исключительно их бесполезностью или их редкостью. Безразличие и нечувствительность Блума были необходимым условием возникновения иллюзии такой эмоции и её объективности.
Когда Маркс утверждает, что меновая стоимость кристаллизирует время труда, необходимое для производства объекта, он лишь указывает, что, в конечном счёте, стоимость определяется лишь жизнью, нейтрализованной в вещи, то есть что живая валюта – это первое из всех денежных средств.
В большинстве языков слово «ебаться» используется для обозначения любой деятельности в уничижительном тоне. И верно, что во всех обществах, где человек не может достичь свободной деятельности, ебля предстаёт в качестве абстрактного всеобщего эквивалента всех действий.
С появлением Девушки мы действительно можем испытать, что значит «трахаться», то есть трахать кого‐то, не трахая кого‐то конкретного. Поскольку ебать столь абстрактное, столь заменимое существо, значит ебать абсолют.
Если деньги – это король товаров, то Девушка – это их королева.
В финальной стадии Спектакля всё опосредовано через сексуальность, то есть половой акт подменяет собой ценность конкретных вещей как их конечное предназначение. Существование мира товара теперь стремится исключительно к этому.
«Пока свободная любовь не распространится, всегда будет требоваться некоторое количество девушек, чтобы выполнять функцию нынешних проституток» (Георг Зиммель, «Философия любви»).
Половой акт служит монетизации самоуважения.
Девушка является ни субъектом, ни объектом эмоции, но её предлогом. Наслаждаются не Девушкой, но наслаждением ею.
Во многих традиционных культурах деньги были метафорой женщины и её плодовитости. В эпоху Девушки женщина стала метафорой денег.
Девушка эквивалентна самой себе.
Подобно деньгам, Девушка не соотносится ни с чем, кроме себя самой. Её «потребительная стоимость» сливается с «меновой стоимостью».
Призрачный характер Девушки отражает призрачный характер причастности к этому обществу, вознаграждением за которую является Девушка.
Живая валюта, Девушка, отныне делает ценность ценностью. Девушка – это настоящее золото, абсолютные деньги.
Односторонне-фетишистская точка зрения – полагать, что «живой объект, являющийся источником эмоций, с точки зрения товарообмена стоит своих затрат на эксплуатацию» (Клоссовски, «Живая валюта»).
Время, освобождённое посредством совершенствования и повышения эффективности средств производства, привело не к какому‐либо снижению времени «работы», но к расширению сферы «работы» на тотальность жизни и, главным образом, к установлению и поддержанию достаточной массы живой валюты, наличных Блумов и Девушек, предназначенных служить возникновению параллельного и уже регулируемого сексуального рынка.
Живая валюта раскрывает истину рыночного обмена, то есть его ложь: невозможность установить эквивалентность между бесконечностью человеческой жизни (обычно кристаллизирующейся во «времени труда») и безжизненным, деньгами или чем‐либо ещё в любом количестве. Поскольку ложь рыночного общества в итоге предназначена для того, чтобы выдать за регулируемый обмен то, что всегда было жертвой, и таким образом пытаться погасить бесконечный долг.
Половой акт предстаёт последней причиной всего потребления.
VI. Девушка как компактный политический механизм
Более явно, но не менее основательно, чем всякий товар, Девушка является политическим механизмом.
Подобно экономике, Девушка полагает, что удерживает человека за счёт инфраструктуры.
Чувствами, психологией, семьёй, «искренностью», «здоровьем», завистью, покорностью всем социальным детерминизмам: всеми доступными средствами Девушка защищается от свободы. «Воспринимайте жизнь с лучшей стороны», поскольку История движется к худшей.
Власть обнаружила тут средство гораздо более мощное, чем простую силу принуждения: направленную привлекательность.
Биовласть доступна в виде кремов, таблеток и аэрозолей.
«Со своими волосами я могу делать всё, что хочу!»
Соблазнение – это новый опиум для масс. Это свобода и радость в несвободном и безрадостном мире.
Ужасный пример нескольких свободных женщин в прошлом убедил власть в уместности предотвращения всякой женской свободы.
Под личиной смешливой нейтральности Девушка является наиболее грозным из политических механизмов угнетения, предстающих нашему взгляду.
Девушка продвигается подобно живому устройству, управляемому Спектаклем и самоуправляющемуся под руководством Спектакля. Девушка – это биополитическая индивидуальность.
Исторически Девушка проявляет крайнюю близость к Биовласти как элементарный объект всей биополитики.
Функция Девушки заключается в трансформации обещаний свободы, содержащихся в достижениях западной цивилизации, в избыток отчуждения, в углубление рыночного порядка, в новые формы рабства, в сохранение политического статус-кво.
При господстве рынка соблазнение предстаёт как осуществление власти.
Современный тип труда, при котором прибыль извлекается не из определённого количества производительных сил, но из покорного использования конкретных «человеческих качеств», превосходно соответствует способностям Девушки в области имитации.
Девушка – это краеугольный камень системы поддержания рыночного порядка. Она сама встала на службу всем реставрациям, потому что Девушка хочет ебáного мира.
Девушка является идеальным сотрудником[32]. Разумеется, она не принадлежит к Воображаемой партии.
Девушка представляет себе свободу как возможность выбирать из тысячи ничтожностей.
Девушка не хочет истории.
Девушка стремится к регламентации всех чувств.
В мире авторитарных товаров всякие наивные похвалы желанию являются непосредственными похвалами рабству.
Всякий раб семиократии извлекает из неё некоторую власть: суждения, неодобрения, мнения.
Девушка является материализацией способа, которым капитализм реинвестировал все нужды, от которых он освободил людей, в неустанное приведение человеческого мира в соответствие с абстрактными стандартами Спектакля и в повышение этих стандартов. И Девушка, и Спектакль разделяют болезненную одержимость оставаться идентичными самим себе ценой безудержной деятельности.
Жёсткий контроль и чрезмерная забота, которые это общество демонстрирует в отношении женщин, выражает лишь заботу общества о том, чтобы воспроизводиться в полной идентичности и контролировать свою сохранность.
«Американская академия политических и социальных наук в публикации о роли женщин в современной Америке (1929) приходит к выводу, что массовое потребление сделало “образ жизни современной домохозяйки… намного более похожим на образ жизни предпринимателя, чем специализированного рабочего”» (Стюарт Юэн, «Сознание под влиянием»).
Программа Биовласти имеет форму процесса подчинения людей их собственными телами их собственным телам.
Спектакль устраняет тело, чрезмерно его заклиная, в то время как религия заклинала тело, чрезмерно его устраняя.
Девушка уважает «искренность», «добросердечность», «любезность», «скромность», «откровенность», «сдержанность» и, в общем, все добродетели, которые, будучи понятыми односторонне, являются синонимами рабства.
Девушка живёт в иллюзии, что свобода находится в конце