Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

«Свободы не существует», – говорит девушка и заходит в аптеку.

Девушка хочет быть «независимой», то есть (в её представлении) зависящей исключительно от мнения ЛЮДЕЙ.

Любое величие, которое не является одновременно с тем знаком закабаления миром авторитарного товара, по этой же причине обречено на абсолютную ненависть Девушки, которая не боится в таких случаях говорить о «высокомерии», «самодовольстве» и даже о «презрении».

В Девушке происходит смешение между простым желанием чего‐то, что одушевляет царство природы, и непосредственно человеческим желанием другого, то есть отмена второго в первом. Девушка – это то, благодаря чему стремление к признанию предстаёт как погоня за эмоциями, удовольствием и счастьем. Подобно экономике, подобно Биовласти, и, в конце концов, подобно всякой современной форме власти, Девушка участвует в скоординированном мероприятии по натурализации человеческой трансцендентности и анимализации всякой свободы. Исключительно за счёт всё более лихорадочного и канцерогенного возбуждения желания этих вещей у общества всё ещё получается утаить стремление к трансцендентности, которое главным образом доминирует над человечеством. И ЛЮДИ говорят об освобождении желания, лишь чтобы ещё лучше его поработить.

Девушка – это основной объект приемлемого потребления и товарных развлечений.

Доступ к свободе в Спектакле является лишь доступом к предельному потреблению рынка желания, составляющего его символическую сердцевину.

Преобладание рынка развлечения и желания является элементом операции по умиротворению общества, функцией которого внутри неё является временное сокрытие живущих противоречий, пронизывающих общество.

Символические привилегии, которыми Спектакль награждает Девушку, выдаются ей в награду за освоение и распространение эфемерных кодов, обновлённых способов эксплуатации, общей семиотики, которой ЛЮДИ должны располагать, чтобы делать политически безопасным свободное время, освобождённое благодаря «прогрессу» общественной организации труда.

Девушка как центральный элемент «разрешительной дрессировки».

Девушка как фактор обстановки и действия в диктаторском управлении досугом.

В глубине души Девушки – отпечаток штампа; потому она является носительницей всего полагающего равнодушия, всей надлежащей сдержанности, которую требуют условия жизни в крупных городах.

Для Спектакля имело бы мало значения, что соблазнение повсюду стало ненавистным, если бы люди не могли создать себе превосходящую его идею изобилия.

Когда Спектакль пытается воздать «хвалу женственности» или более буквально констатировать «феминизацию мира», от него можно ожидать лишь скрытой пропаганды всех форм рабства и созвездия «ценностей», обладание которыми всегда пытаются имитировать рабы.

В наши дни Девушка является наиболее эффективным из агентов по контролю над поведением. Благодаря Девушке власть проникла в самые отдалённые уголки жизни каждого.

Жестокость, с которой в мире авторитарных товаров администрируется женственность, напоминает, как власть чувствовала себя свободной в помыкании рабами даже в те моменты, когда они требовались ей для обеспечения её воспроизводства.

Девушка – это сила, всякое восстание против которой заведомо является варварским, недостойным и даже предельно тоталитарным.

В мире авторитарного товара живущие распознают в своих отчуждённых желаниях демонстрацию возможностей, отнятых у них врагом.

Девушка представляет собой добровольное согласие на всё, что может означать закабаление какой‐либо потребностью: «жизнью», «обществом», «работой», воспитанием детей, другой Девушкой. Но это согласие определяется исключительно путём отрицания, оно распространяется на эти вещи в той мере, в которой они делают невозможной какой‐либо суверенитет[34].

За показной улыбкой девушки всегда скрывается исправительная колония.

Спектакль – единственное обоснование легитимности Девушки. Насколько Девушка послушна самодурству ЛЮДЕЙ, настолько же она настроена тиранически по отношению к живым. Её покорность обезличенности Спектакля даёт ей право подчинять ему кого угодно.

В ебле, как и в остальных сферах своего бытия, Девушка действует как превосходный механизм отмены негативности.

Имя Девушки – легион.

Поскольку Девушка является живым присутствием всего, что гуманно желает нашей смерти, она – не только наиболее чистый продукт Спектакля, она – пластиковая улика нашей любви к нашему врагу. Посредством Девушки мы стремимся к утрате самих себя.

Каждая Девушка представляет собой автоматический и стандартизированный преобразователь экзистенции в рыночную стоимость.

Девушки являются пехотой армии по захвату видимого, низшим уровнем современной диктатуры внешности.

Соблазнение как война. В словах ЛЮДЕЙ метафора «ствола» всё меньше и меньше относится к эротике и всё больше и больше к баллистике.

Девушка находится в непосредственных близких отношениях со всем, что содействует переформатированию человечества.

Всякая Девушка являет собой особого рода форпост империализма ничтожности.

Под пристальным взглядом Девушка предстаёт самым могущественным носителем тирании рабства. Сложно вообразить, в какое бешенство её приводит любое проявление суверенитета. В этом смысле определённый тип тоталитарной социал-демократии соответствует ей идеальным образом.

Девушке даже не требуется сталкиваться с суверенитетом, чтобы его возненавидеть.

Жестокость Девушки пропорциональна её немощной пустоте.

Девушка спроектирована таким образом, чтобы полностью заполнять всё видимое.

Именно благодаря Девушке капитализм смог распространить свою гегемонию на всю тотальность социальной жизни. Девушка – это самая могущественная пешка рыночной власти в войне, целью в которой остаётся тотальный контроль над повседневной жизнью и временем «производства».

Именно потому, что она изображает полную аккультурацию, потому что она определяет себя в терминах, установленных чужим суждением, Девушка является наиболее передовым носителем этоса Спектакля и его абстрактных норм поведения.

Девушка властвует исключительно в качестве рабыни.

«Необходимо создать крупный образовательный проект (возможно, по китайскому образцу или по модели красных кхмеров) в виде трудовых лагерей, где мальчики под руководством компетентных женщин будут учиться ведению домашнего хозяйства» (двадцатилетний гигиенист из журнала для Девушек, сентябрь 1998).

Ничтожность Девушки точно отражает положение угнетённого меньшинства, но в то же время имеет характер империалистический и триумфальный. Девушка борется за своего хозяина, отчуждённую Публичность.

В отличие от Девушек-вавилонянок, которые, по словам Страбона, сами передавали храму доход от занятия проституцией, доход от проституции Девушки достаётся Спектаклю без её ведома.

«Дальше начиналось истинное сатанинское царство студентки, была куча конфиденциальных писем, отправленных судьями, адвокатами и прокурорами, аптекарями, коммерсантами, городской и сельской знатью, врачами и т. д., всеми теми замечательными и чудесными людьми, которые всегда мне так импонировали! Я не мог прийти в себя от изумления […]. То есть все они, вопреки видимости, поддерживали отношения со студенткой? Невероятно, я продолжал повторять, этого не может быть. Значит, Зрелость угнетала их настолько, что они, в тайне от жены и детей, писали длинные письма юной студентке? […] Благодаря этим письмам мне полностью открылась вся сила современной студентки. Где она не властвует?» (Гомбрович, «Фердидурка»).

Девушка – это процесс метафизического заточения, но пленник никогда не находится в плену у неё, но всегда в плену в ней.

Девушка – это предупреждение каждому о необходимости идти в ногу с образами Спектакля.