Предварительные материалы к Теории Девушки - Тиккун

При кажущемся хаосе желаний казарменный Вавилон безраздельно управляется корыстью. Но корысть как таковая является лишь вторичной реальностью, не имеющей никаких оснований в себе самой, но лишь в желании желания, находящемся в основании всей человеческой жизни.

Изменения в образе Девушки симметрично следуют за эволюцией капиталистического способа производства. Так, за последние тридцать лет мы постепенно продвинулись от фордистского типа соблазнения с его чётко обозначенными связями и мгновениями, его статической и протобуржуазной формой пары к постфордистскому типу соблазнения, распылённому, гибкому, неустойчивому и деритуализированному, распространившему организацию пар на тотальность тел, социального пространства и времени. На этой особо передовой стадии Тотальной Мобилизации каждый призван сохранять свою «силу соблазнения», которая заменила «рабочую силу», и таким образом, каждый может в любой момент быть уволен и в любой момент обратно нанят на рынке секса.

Девушка умерщвляет свою плоть, чтобы отомстить за Биовласть и символическое насилие, которым её подвергает Спектакль.

Расстройства, демонстрируемые ею всё более явно, с учётом её прошлой несокрушимой позитивности раскрывают сексуальное наслаждение как наиболее метафизическое из всех физических удовольствий. Его объектом никогда не был контакт со слизистыми оболочками, а был символ: символ полного раскрытия личности другого, которое стало невозможным из‐за несущественности и прозрачности всякой личности.

Девушка является полностью созданной, по этой причине она также может быть полностью разрушена.

По мере того как рассеивается всё внешнее, Девушка покрывается трещинами и рассыпается.

Девушка пытается найти невинность в невежестве и ангельство в инфантилизме. Но ничего не помогает: Девушка виновна больше всех.

Из человеческого в Девушке есть только страдание.

Труп заменил куклу в качестве модели для Девушки. Модель куклы, устаревшая, стала объектом бафмологии.

Теория Девушки является частью формирования точки зрения, способной ненавидеть Спектакль везде, где он прячется, то есть везде, где он проявляется.

Кто, кроме последнего глупца, может быть до сих пор всерьёз тронут «хитростью, уловками, которыми он мог проникнуть в сердце Девушки, властью, которую он мог взять над ней, одним словом, чарующим, расчётливым и методическим характером соблазнения» (Кьеркегор)?

Девушке и субстанциональному человеку не о чем общаться, это две сущности, непроницаемые друг для друга.

Всё время, посвящённое «любви» Девушки, потрачено впустую.

Везде, где не любят товар, не любят и Девушку.

Девушка мечтает о теле, которое было бы полностью прозрачным в огнях Спектакля. В целом, она не желает быть чем‐то бóльшим, чем мнение ЛЮДЕЙ о ней.

Распространение отношений соблазнения на все виды социальной деятельности обозначает также отмирание в нём всего оставшегося живого. Распространение имитирования также делает его всё более и более явно невозможным. И сейчас момент великого несчастья, когда улицы заполнены соблазнителями, скорбящими о всяком соблазнении, людьми, полными желаний, с которыми никто не знает, что делать.

В погоне Девушки за счастьем объединены и следствие, и причина: её несчастье. Одержимость внешностью Девушки выражает стремление к существованию, которое невозможно осуществить.

Полное опустошение желания будет знаком конца товарного общества, как и всего общества в целом.

Опустошённый ландшафт эроса.

«Как общее правило, социальный прогресс и изменения в исторических эпохах происходят в связи с движением женщин к свободе» (Фурье).

Эротическая одержимость этой эпохи накаляется умирающим желанием до уровня гнилостных прихотей. В довершение ко всему, те же ведьмы, которые изничтожили всякое желание, устраивают в его честь шабаш.

Сделавшись в Спектакле троянским конём планетарной власти, желание очистилось от всего домашнего, частного, скрытого от посторонних глаз, что его окружало. Предпосылкой к тоталитарному переопределению желанного была в действительности его автономизация от всякого реального объекта, от всякого конкретного содержания. Научившись применяться к сущностям, оно невольно стало абсолютным желанием, желанием абсолюта, которое ничто земное не способно утолить. Эта неудовлетворённость является центральным рычагом потребления, так же как и его ниспровержения.

Вместе с тем, как Девушка сексуализировала всю тотальность жизни, она также дала жизнь сексуальности, раскрыв её лик смерти.

Конец Спектакля будет концом Девушки.

Ежедневное появление Девушки теперь перестаёт быть само собой очевидным.

Страница журнала “Tiqqun” с оригинальным текстом

На данный момент Девушка – это наиболее роскошный продукт на рынке скоропортящихся товаров, товар-флагман пятой индустриальной революции, служащий тому, чтобы продавать все остальные товары, от зубной щётки до ядерных электростанций; это чудовищная и очень реальная мечта самых отважных, самых причудливых коммерсантов: независимый товар, который может ходить, говорить и заставлять молчать, долгожданная живая вещь, которая больше не постигает жизнь, но классифицирует её. Три тысячи лет непрестанного труда миллиардов разбросанных во времени жирных лавочников, поколение за поколением, обрели свою корону в виде Девушки: поскольку она является товаром, который запрещено сжигать, запасом, который пополняет себя сам, неотчуждаемым и непередаваемым имуществом, за которое, между тем, надо платить, непрерывно монетизирующейся благодетелью, требующей уважения к себе шалавой, самостоятельно движущимся мёртвым телом, – она и закон, и полиция, всё вместе… Кто не замечал мельком в её окончательной и погребальной красоте сексапильность неорганического?

Термин М. Хайдеггера из работы «Бытие и время» (здесь и далее в постраничных сносках – примеч. пер.).

Механизм – термин М. Фуко из работы «Надзирать и наказывать» (в рус. пер. этого термина иногда используется синонимичная калька с фр. – «диспозитив»).

Термин М. Хайдеггера из работы «Бытие и время».

Цит. по: Кожев А.В. Введение в чтение Гегеля / Пер. с фр. А.Г. Погоняйло. СПб.: Наука, 2003. С. 14.

Термин Г. Дебора из работы «Общество спектакля».

Публичная истолкованность – термин М. Хайдеггера из работы «Бытие и время».

Цит. по: Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. Тотальная мобилизация. О боли / Пер. с нем. А.В. Михайловского. СПб.: Наука, 2000. С. 145.

Термин М. Хайдеггера из работы «Бытие и время».

реальнейшее сущее (лат.).

О Блуме подр. см. в тексте «Теория Блума», первой книге наст. собр.

Вид раскрытия потаённого – термин М. Хайдеггера из работы «Вопрос о технике».

Воображаемая партия – единство всех тех, кто выражает своими протестными действиями (индивидуальными и коллективными, политизированными и аполитичными) бескомпромиссный отказ от наложенных на них условий (примеч. сост.). О ней подр. см. в работах