Киберсант - Анатолий Белоусов
Сюжет рассказа заключался в следующем. Жили-были три брата: старший, средний и младший. Жили дружно. Младшие уважали и слушались старшего, а тот был им вместо отца. Традиционные такие семейные ценности. И вот, в возрасте двадцати пяти лет старший брат трагически погибает, а его место в семье занимает средний. Младший теперь во всем слушается его. Но проходит всего год, и умирает второй брат. Самый младший остается на этом свете один. Худо ли бедно ли, но прожил он длинную жизнь и умер в возрасте аж семидесяти лет, от старости.
Попадает он стариком на тот свет, а там его уже поджидают молодые братья. Встречаются они все втроем, но… Вот ведь парадокс, именно младший теперь оказывается среди них самым великовозрастным. Тогда как тот, что при жизни был старшим, теперь становится вдруг младше всех остальных. Ведь ему-то так навсегда и осталось лишь двадцать пять. И как двадцатипятилетний балбес будет верховодить семидесятилетним мудрым старцем?..
В общем, стоят два молодых брата и смотрят на своего поседевшего «младшенького», который, по сути, оказался из них теперь самым старшим, причем с солидным таким отрывом. «Ну, привет, сопляки, – говорит семидесятилетний дед. – Что, заждались меня здесь небось, а?» И все трое совершенно не понимают, что же им делать и как быть. «Привет, младшенький ты наш… дедушка, – отвечают два других брата и сами офигевают при этом. – Получается, теперь ты у нас самым старшим и главным будешь?..»
Ну и так далее, в том же роде. Такие вот парадоксы жизни и смерти. Такая вот современная трактовка евангельского «последние, которые будут первыми, и первые, которые будут последними».
Он уже почти полностью вжился в образы своих персонажей, когда дверь котельной распахнулась и на пороге возник Свистунов.
– Николаич, мать твою за ногу! – завопил он страдальческим голосом. – Ты чё, изверг, совсем нас там, что ли, з-заморозить на хрен решил? А ну разжигай печку, хватит храпеть.
Алексей Николаевич открыл глаза и выпрямился.
– Да вроде бы не холодно, – с надеждой в голосе возразил он.
– Какое там не холодно! Задубели, к-как на морском дне. Чё за фигня-то такая?
– Хм… Вообще-то, не положено без распоряжения энергетика или начальника котельной. Я не могу…
– Ты это, – Свистунов недобро нахмурился, – ты давай не муди. Разжигайся, тебе говорят. Г-градус давай!
Он еще немного посверлил Алексея Николаевича свирепым взглядом, после чего развернулся и вышел вон, всем своим видом давая понять, что никаких возражений после столь содержательного разговора быть не может. Раздавив окурок в пепельнице, Барский вылез из-за стола.
– Г-гнида сторожевая, – проворчал он, передразнивая заикание охранника, и подошел к щиту управления.
Минуту поколебался, после чего запустил-таки циркуляционный насос, подпитал котел и врубил тягодутьевой агрегат. Если говорить начистоту, то где-то в глубине души он немного побаивался Свистунова. Слишком уж тот был наглым, напористым и даже, если верить слухам, имел за спиной несколько ходок на зону. Приди вместо него кто другой, и Алексей Николаевич без колебаний послал бы нежданного визитера на три буквы. А тут…
Огонек зажигалки перекинулся на скомканную газету, предусмотрительно положенную на металлический совок точно под зияющим отверстием гляделки. Пламя начало быстро пожирать бумагу. Опасаясь, как бы газета не прогорела раньше времени, Алексей Николаевич торопливо снял с крюка запальник и, воспламенив его от газеты, ловко ввел через крошечное отверстие в топку. Красноватые блики заплясали внутри котла. Удовлетворенно выдохнув, он начал открывать газовые задвижки – сначала контрольную, затем основную. Один оборот, два, три…
Уровень воды в жидкостном манометре дернулся, но в тот же самый момент неустойчивый огненный язычок на конце запальника фыркнул и погас, оторванный мощным воздушным потоком. Газета на полу, превратившаяся в черный комок, догорала. Еще пара секунд, и всю процедуру розжига придется повторять заново. Алексей Николаевич резко выдернул запальник из топки, быстро поднес его к потухающей бумаге и… успел!
Стальная трубка с тянущимся от нее к газопроводу шлангом запылала в его руке олимпийским факелом. С той же стремительностью он вогнал запальник обратно в топку, в самый последний момент с ужасом начиная осознавать свою ошибку, но будучи уже не в состоянии что-либо изменить – рука двигалась по инерции. Волосы на затылке встали дыбом, и, прежде чем из груди его вырвался крик, прогремел взрыв.
Дернувшись всем телом, он проснулся. «Фу ты, бл*дь! Приснится же, блин, такое…»
Перед глазами все еще стояла адская картинка: распахнутые настежь двери котельной, выбитые взрывом окна, запальник, вылетающий из гляделки, словно гарпун из китобойного орудия, развороченная взрывом обмуровка котла и медленно оседающая цементная пыль. Кажется, еще какая-то белиберда снилась. Что-то компьютерное, не вписывающееся в контекст сновидения, постороннее, но в то же время до боли знакомое.
– Бр-р!!
Помотав головой, Алексей Николаевич обвел помещение мутным взором. Все было в полном порядке. Котел стоял на месте (…никуда не убежал, падла…). На нижней части обмуровки, образующей некое подобие завалинки, мирно спал свернувшийся клубком кот, всеобщий любимец и жуткий лоботряс. Точно под горелкой улегся, хитрая морда. Знает, где теплее. Сонно ворчал холодильник, переваривающий в своем чреве нехитрую операторскую жратву. Несколько бабочек колотились в трубку моргающей под потолком неоновой лампы.
– Слава тебе, Господи!.. – выдохнул Барский.
На операторских курсах, где обучался Алексей Николаевич, о взрывах котлов рассказывали невероятные истории. Пробитые паровым барабаном потолки и обрушившиеся кирпичные трубы, развороченные дымоходы и погребенные под обломками котельных кочегары – виновники совершенных ими же трагедий. Самым опасным считался взрыв, происходящий при подпитке парового котла, в случае глубокого упуска. Ситуация, когда вода из верхнего барабана уходит, а сам котел продолжает работать. И чем дольше он работает, тем сильнее раскаляется верхний барабан. Стоит ли говорить, что может произойти, когда проснувшийся оператор, вместо того чтобы срочно перекрыть газ и прекратить горение, в панике нажимает кнопку подпиточного насоса и подает внутрь свежую порцию воды?
Если непонятно, о чем идет речь, представьте, что вы плеснули воду из чайника на раскаленную сковороду. Вот