Гений христианства - Франсуа Рене де Шатобриан
Наконец, самый чистый энтузиазм вдохновил создателя «Те Deum» [270]. Когда поредевшая or вражеских пуль французская армия, остановившись близ Ланса или Фонтенуа [271], при свете молний, среди еще дымящейся крови, под звуки труб и рожков преклоняла колени и возносила гимн всемогущему Богу; или когда среди блеска лампад, золота, факелов, среди вздохов органа, звона колоколов и благоухания ладана от звуков этого гимна, сопровождаемого серпентами и басами, содрогались витражи, подземелья и купола храмов, то не было человека, который не ощутил бы восторга, не было человека, который не пришел бы в исступление, подобно Пиндару в олимпийских лесах или Давиду на берегу Кедрона.
Впрочем, ограничиваясь песнопениями восточной церкви, мы, разумеется, не исчерпываем богатства темы, ибо могли бы рассказать еще об Амвросии, Дамазе, Льве, Григории и многих других, кто трудился над возрождением музыкального искусства; могли бы назвать шедевры музыки нового времени, написанные для церковных праздников, и, наконец, перечислить всех великих мастеров: Винчи, Лео, Гассе, Галуппи, Дуранте и прочих, которые выросли, получили образование и нашли покровительство в соборах Венеции, Неаполя, Рима и при папском дворе.
Глава третья История живописи в новое время
Одно из греческих преданий повествует о том, как юная девушка, увидев на стене тень своего возлюбленного, обвела ее. Так, по мнению древних, ветреная страсть породила искусство самых совершенных иллюзий [272].
Христианская школа искала другого наставника; она нашла его в том Художнике, который, размяв в своих могучих руках кусок глины, произнес: «Сотворим человека по образу нашему, по подобию нашему». Будем же исходить из того, что первому рисунку положила начало вечная мудрость Господня, а первой в мире статуей стало замечательное творение из глины, в которую вдохнул жизнь сам Создатель [273].
Порой ложь поражает не меньше, чем правда: обе лишают дара речи, хотя первая приводит в негодование, а вторая — в восхищение. Так, когда утверждают, что христианская религия — враг изобразительного искусства, нельзя не онеметь от удивления, ибо в тот же самый миг приходят на память Микеланджело, Рафаэль, Карраччи, Доменикино, Лесюэр, Пуссен, Кусту и множество других художников, одни имена которых заняли бы целые тома.
В середине IV века Римская империя, завоеванная варварами и раздираемая ересями, пала. Искусства находили защиту лишь у христиан и правоверных императоров. Феодосий специальным законом De excusalione artificium [274] освободил художников и их семьи от всякого налога и от постоя солдат. Отцы церкви неустанно восхваляют живопись. Святому Григорию принадлежат замечательные слова: Vidi saepius inscriptionis imaginem, et sine iacrymis transire non potui, cum tarn efficaciter ob oculos poneret historiam [275]; речь идет о картине, изображающей жертвоприношение Авраама. Василий Великий идет еще дальше, уверяя, что краски художников впечатляют не меньше, чем красноречие ораторов [276]. Монах по имени Мефодий создал в VIII веке «Страшный суд», обративший в истинную веру Богориса, короля болгар [277]. Наставники константинопольской высшей школы собрали одну из прекраснейших в мире библиотек, где хранились помимо книг шедевры изобразительного искусства, в том числе «Венера» Праксителя [278]; это доказывает, что первые христиане, во всяком случае, не были лишенными вкуса варварами, ханжами и святошами, преданными нелепым суевериям.
Школа эта была разрушена при императорах–иконоборцах. Наставников сожгли заживо; простые христиане рисковали жизнью, спасая шкуру дракона длиною в сто двадцать футов, на которой были записаны золотыми буквами поэмы Гомера. Церковная живопись предавалась огню. Тупые ересиархи, имевшие много общего с пуританами Кромвеля, яростно рубили саблями мозаики Богородичной церкви и Влахернского дворца в Константинополе[279]. Гонения столь усугубились, что распространились даже на самих художников: им было под страхом смерти запрещено продолжать свои занятия. Монах Лазарь мужественно принял мучения за свое искуество. Напрасно Феофил повелел сжечь художнику руки, чтобы он не мог держать кисть. Брошенный в подземелье церкви святого Иоанна Крестителя, монах нарисовал искалеченными руками великого святого, к заступничеству которого взывал[280]; этот монах, без всякого сомнения, достоин стать покровителем всех художников и войти в ту великую семью, которую воля Господня возвышает над людьми.
Под властью готов и лангобардов христианство по–прежнему протягивало талантам руку помощи[281]. Об этом лучше всего свидетельствуют церкви, построенные при Теодорихе, Лиутпранде и Дезидерии. Тот же религиозный дух вдохновлял Карла Великого; церковь Апостолов, возведенная по воле этого великого государя во Флоренции, по сей день почитается прекрасным памятником архитектуры [282].
Наконец, к XIII веку христианская религия, преодолев тысячу преград, явила миру торжество муз. Все создавалось для церкви и под покровительством пап и правоверных государей. Буше, грек по национальности, был первым архитектором[283], Николя первым скульптором, а Чимабуэ первым художником, которые ощутили красоту древних руин Рима и Греции. С тех пор изобразительные искусства развивались стараниями разных мастеров и благодаря разным талантам вплоть до эпохи Льва X, когда, как два солнца, воссияли миру Рафаэль и Микеланджело.
Естественно, мы не ставим себе целью написать подробную историю изобразительного искусства. Мы лишь стремимся показать, что христианство больше, чем любая другая религия, благоприятствует развитию живописи. Легко доказать три вещи: I) что в христианской религии, по природе своей исполненной духовности и таинственности, живопись находит прекрасный идеал, более совершенный и божественный, чем тот, что рождается из поклонения идолам; 2) что, облагораживая уродливые страсти или борясь с ними, религия эта сообщает человеческому облику больше возвышенности; она прозревает во плоти душу и напоминает ей о ее земных оковах; 3) наконец, что этой религии живопись обязана такими прекрасными, богатыми, драматическими, трогательными сюжетами, каких не найти в мифологии.
Два первых положения были достаточно подробно рассмотрены, когда речь шла о поэзии, поэтому теперь мы займемся лишь третьим.
Глава четвертая Сюжеты картин
Основные положения.
1. Художники нового времени не чуждаются античных сюжетов — таким образом, они черпают сюжеты и в мифологии и в Священном писании.
2. Христианство гораздо больше вдохновляет гений, чем языческие вымыслы, — недаром нашим великим художникам, как правило, лучше удавались картины на сюжеты из Священного писания, чем на сюжеты из языческой мифологии.
3. Искусствам, основанным на подражании, подобает избегать изображения современных костюмов; однако облачение католических священнослужителей не уступает