Красный бриллиант - Алекс Хай

Петербург встретил нас низким небом, мокрым снегом и боковым ветром, который добрался до самолёта раньше трапа.

Я посмотрел в иллюминатор на серую полосу аэродрома и впервые за несколько месяцев почувствовал, что всё вокруг устроено правильно.

Небо должно быть серым. Снег — мокрым. Ветер — дуть в лицо человеку, который только что вернулся из страны с павильонами, тёплыми садами и слугами, способными подать чай раньше, чем гость успел понять, что хочет пить.

Дом начинался с традиционной плохой погоды.

— Проснулся? — спросил отец.

Василий уже застегнул пиджак и проверял внутренний карман. Футляра с «Принцем Уэльским» там не было. Красный бриллиант летел в отдельном дорожном сейфе, пристёгнутом к его запястью тонкой защитной цепью. Цепь выглядела декоративной, а вот два охранных контура и метка императорской сокровищницы — нет.

— Я не спал.

— Ты два часа не двигался.

— Восстанавливал силы.

— С закрытыми глазами?

— Так эффективнее.

Отец усмехнулся, но посмотрел на меня внимательнее. Дворцовые лекари разрешили перелёт при условии, что я не стану пользоваться магией, не буду переутомляться и ближайшие дни проведу в покое. Первое условие я намеревался соблюдать. Второе и третье зависели от обстоятельств.

Пока мы ждали трапа, я подключился к сети и проверил почту. И первым же на меня выскочило сообщение от Лены с пометкой «Срочно».

Итак, тема с вакантным местом придворного ювелира получила продолжение. Судя по данным от источников Лены, планировалось провести закрытый отбор. Приложенный список участников я изучил дважды. Потом открыл сведения о неизвестной мастерской, которую рекомендовали трое членов императорской семьи, и не нашёл почти ничего.

Очень странно.

Дом «Орлов и сыновья». Основан восемь лет назад в Варшаве, но лишь в этом году перенёс главную мастерскую в Петербург. Ни одной крупной публичной работы. Ни одного заказа, который объяснял бы рекомендации такого уровня.

А рекомендации там были — моё почтение. От великой княгини Марии Александровны, принца Ольденбургского и управляющего императорскими музеями в Царстве Польском.

Интересная фирма…

Самолёт остановился. За окнами появились два автомобиля Особой канцелярии. Трап подали к передней двери.

Я поднялся, надел пальто и дождался, пока отец проверит замок на сейфе.

— Всё на месте, — сказал я.

— Знаю.

У трапа стоял полковник Крылов.

Он был без формы, в тёмном пальто и шляпе, которую ветер то и дело пытался сорвать с его головы. Рядом дежурили четверо сотрудников Особой канцелярии.

— С возвращением, Александр Васильевич. Василий Фридрихович, — сказал Крылов, пожимая нам руки. — Поздравляю с успешным завершением командировки.

— Спасибо. Надеюсь, вы здесь только ради поздравления.

— Разумеется.

Я подождал.

— И для сопровождения особо ценного камня, — добавил он.

— Вот теперь узнаю Особую канцелярию.

Крылов передал отцу кожаную папку.

— Распоряжение о беспошлинном ввозе личной награды, акт передачи под охрану и подтверждение происхождения. Ваш китайский документ безупречен, но таможня всё равно желает получить документ от нашего ведомства.

— Благодарю, — кивнул я.

— Красный бриллиант, — задумчиво протянул особист. — Таких экземпляров всего несколько в мире, и почти все в королевских или частных коллекциях. Вам нужно усилить меры безопасности, господа.

— Разумеется, — отозвался я. — Мы примем все необходимые меры.

Нас повели по особому коридору. У входа в зал уже собрались журналисты. Да уж, зря я надеялся на тихое возвращение…

Вспыхнули камеры.

— Господа Фаберже! Правда ли, что ваш сын спас наследника Поднебесной?

— Какие награды вы получили?

— Дом Фаберже действительно стал поставщиком Императорского двора Поднебесной?

— Покажете красный бриллиант?

Последний вопрос мне не понравился.

О существовании камня уже знали. Сам факт вручения скрыть было невозможно: церемонию провели перед двором и иностранными представителями. Новости разлетелись быстро, слишком быстро.

Крылов едва заметно повернул голову. Один из его людей сразу отошёл к журналистам.

— Бриллиант находится под государственной охраной, — ответил я. — А наследника спасла его собственная гвардия. Я лишь вовремя оказался на пути одной иглы.

— Вы были ранены?

— Незначительно.

Отец посмотрел на меня.

— Лекари Поднебесной придерживаются другого мнения, — добавил он.

— Значит, журналистам придётся выбрать более интересную версию.

Нас провели внутрь. Дверь закрылась, отрезав от нас представителей СМИ с их камерами, вспышками и микрофонами.

А затем я увидел семью.

Лидия Павловна посмотрела на отца, и все официальные лица вокруг внезапно перестали существовать.

Василий сделал два шага и обнял жену. Лидия Павловна закрыла глаза и вцепилась тонкими пальцами в лацканы его пальто.

Я решил не портить им момент воссоединения и повернулся к Лене.

Сестрица держала в одной руке телефон, в другой — толстую папку с гербом нашего Дома. Денис стоял рядом и выглядел значительно спокойнее невесты.

Лена обняла меня осторожно, стараясь не задеть левое плечо.

— Ты похудел.

— Зато привёз кучу китайских заказов.

— Да, я заметила. Уже пятьдесят два. Нам пора открывать филиал в Поднебесной…

— Ну вот, — улыбнулся я. — Поправлюсь на процентах.

Она отступила и осмотрела меня с головы до ног.

— Ты точно здоров?

— Дворцовые лекари разрешили лететь.

— Это не ответ.

— Для возвращения домой этого достаточно. Я не хотел торчать там лишние недели.

Денис пожал мне руку, потом всё-таки притянул к себе и хлопнул по спине.

— Рад, что ты вернулся, дружище.

— Я тоже. Как Петербург?

— Дервиз всё ещё под следствием, мастерские работают, департамент, вашими молитвами, стоит на месте. Поэтому Двор решил устроить очередное соревнование и снова всех поссорить.

— Значит, ничего не изменилось, — хмыкнул я.

Аллу я заметил не сразу. Точнее, и вовсе не ожидал её увидеть! Она же должна была быть в Неаполе едва ли не до самого Рождества…

Но вот она, из плоти и крови, стояла чуть в отдалении возле окна. Тёмно-зелёное платье, собранные волосы, скромные серьги-гвоздики. Никакой свиты Самойловых, матери или сопровождающей дамы. Только Алла и маленькая дорожная сумка на соседнем кресле.

Я подошёл, не находя подходящих слов.

Она смотрела на меня молча. Сначала на лицо, потом на плечо. Затем снова на лицо.

— Вернулся, — сказала она. — Значит, я успела.

— Как видишь. Так, подожди, — я испытующе уставился на девушку. — Ты специально прилетела в Петербург, чтобы меня встретить.

Она едва заметно улыбнулась.

— Решила совместить приятное с полезным. Рождество на следующей неделе, забыл? Мама прилетит завтра, а я решила полететь на день раньше…

Увидев моё удивление, Алла коротко рассмеялась и обняла меня.

Без демонстративности. Без оглядки на журналистов за дверью. Просто положила ладони мне на спину и на несколько секунд прижалась щекой к груди.

Я почувствовал запах её