Как я строил ТехМаш II - Сим Симович

Подобные драматичные сцены в эту короткую летнюю ночь одновременно разворачивались в Самаре, Ижевске, Уфе и даже в зажравшейся Москве.

По недоступным для прослушивания закрытым каналам спутниковой связи гениальный Аркадий Сидоров управлял процессом. Председатель правления сидел за штабным ноутбуком в сибирской штаб-квартире и направлял финансовые потоки с филигранной точностью нейрохирурга.

Доверчивые, до смерти перепуганные региональные и столичные коммерческие банкиры искренне верили, что совершают сделку века. Они были абсолютно убеждены, что спасают личные капиталы от катастрофического дефолта автогиганта. Поэтому дельцы с нескрываемым облегчением сбрасывали агентам «ТехМаш-Финанса» долговые обязательства завода, получая взамен надежные сибирские чеки.

Маховик корпорации крутился без сбоев. К пяти часам утра невероятные семьдесят три процента всей рыночной задолженности Набережных Челнов незаметно, но надежно перешли под абсолютный и безраздельный контроль Сидорова. Ловушка захлопнулась.

Москва, восемь часов утра.

В высотном, облицованном мрамором здании Министерства экономики на Новом Арбате царила немыслимая суматоха. Происходящее больше походило на дикую панику во время внезапного пожара на старом пороховом погребе.

Заместитель министра Анатолий Григорьевич Филатов носился по периметру своего огромного, обшитого панелями из карельской березы кабинета. Это был тот самый чиновник, который еще вчера днем с важным видом визировал предварительное правительственное одобрение сделки с американцами, рассчитывая на солидный валютный откат.

Теперь грузный бюрократ бегал по коврам с пунцовым, налившимся дурной кровью лицом, отчаянно сжимая тяжелую карболитовую трубку спецсвязи.

— Какая, к чертовой матери, цессия⁈ Какая массовая скупка⁈ Вы там в регионах совсем белены объелись⁈ — орал Филатов в микрофон так истошно, что на длинном столе для совещаний жалобно задребезжал хрустальный графин. — Кто конкретно выкупил долги автозавода⁈ Какой еще, мать вашу, «ТехМаш-Финанс»⁈ Я первый раз слышу это название!

Из шипящего динамика правительственного аппарата раздался дрожащий, полный животного ужаса голос начальника самарского управления Центробанка:

— Анатолий Григорьевич, батюшка… Они же за одну эту ночь выгребли подчистую вообще весь коммерческий рынок! Пылесосом прошлись! Абсолютно все векселя автогиганта теперь официально переоформлены на коммерческие структуры некоего Крылова.

Голос на том конце провода сорвался на писк:

— И если бы только это! Буквально час назад ко мне в приемную приехала лично представительница Чрезвычайного антикризисного комитета, некая Елена Романова. С вооруженной охраной приехала! Эта железная леди привезла нам официальное Постановление за номером сорок один. Все до единого государственные требования по налогам, штрафам и долгам за электроэнергию официально заморожены. И они по закону переуступлены «ТехМашу» под залог их золотых сибирских чеков! У них бумаги железобетонные, комар носа не подточит!

У замминистра подкосились ватные ноги. Филатов тяжело, мешком опустился в глубокое кожаное кресло, с ужасом чувствуя, как стремительно немеет язык от подскочившего давления.

— То есть… вы хотите мне сказать, что… у завода больше нет долгов перед открытым рынком? — жалко пролепетал некогда всесильный чиновник, вытирая липкий пот с шеи.

— Перед рынком долгов больше нет, Анатолий Григорьевич. Ни копейки, — тяжело вздохнул самарский собеседник. — Теперь у огромного предприятия есть только один-единственный законный кредитор. И зовут его Виктор Сергеевич Крылов.

Связист сделал драматичную паузу и добил начальника:

— И знаете что? Если этот ваш напыщенный мистер Смит сегодня попытается подгрузить на свой баланс хотя бы один жалкий процент акций КАМАЗа без прямой письменной санкции Сидорова, эта их юристка Романова ровно через пять минут затребует процедуру полного изъятия всего имущества завода в пользу «ТехМаша». Ваша хваленая сделка с американцами юридически мертва. Она даже не родилась.

Филатов медленно, словно во сне, положил гудящую трубку на рычаг. Дрожащей рукой достал из ящика стола шелковый платок, отер мокрый затылок и пустым взглядом посмотрел на огромную физическую карту страны, висевшую на стене.

Этот наглый сибирский трикстер снова всухую обыграл весь громоздкий, неповоротливый столичный аппарат. И самое обидное — Крылов сделал это изящно, даже не переступая порог высоких министерских кабинетов и не занося никому чемоданы со взятками. Он просто перекупил правила игры.

В четы十四надцать часов пятнадцать минут по местному времени в сером, низко нависшем над бескрайними закамскими степями небе прорезался оглушительный рев реактивных двигателей.

Роскошный правительственный лайнер ТУ-154 с узнаваемой сине-белой полосой корпорации на фюзеляже плавно вынырнул из облаков. Тяжелая машина мастерски коснулась мокрой бетонной полосы провинциального аэродрома Бегишево. Самолет уверенно пробежал по рулежке, погасил скорость и замкнул разворот на дальнем, заранее закрытом для посторонних перроне.

Едва подали трап, как прохладный, насыщенный влагой и запахом полыни воздух Татарстана ворвался в кондиционированный салон.

Первым на верхнюю площадку уверенным шагом вышел Виктор Сергеевич. Президент корпорации выглядел безупречно. Темно-синий итальянский костюм сидел на атлетичной фигуре как влитой. Из нагрудного кармашка небрежно выглядывал уголок шелкового платка, а на левом запястье тускло поблескивал массивный циферблат командирских часов.

Сибиряк неторопливо извлек неизменный золотой «Дюпон». В тишине аэродрома раздался фирменный звонкий щелчок, легко прорезавший затихающий гул турбин. Вспыхнул ровный огонек. Глава Империи неспешно поднес пламя к кончику сигареты, сделал глубокую затяжку и по-настоящему хозяйским взглядом окинул раскинувшуюся перед ним панораму.

Внизу, у подножия трапа, уже выстроилась весьма внушительная, ощетинившаяся стволами встречающая группа.

Впереди, широко расставив ноги, стоял начальник Внутренней Охраняемой Резервации — бессменный майор Петрович. Статный офицер был облачен в новенький камуфляж корпоративной расцветки. Черный спецназовский берет заломлен набекрень, на тактическом поясе висела кобура с табельным оружием. Завидев начальство, майор по-строевому вскинул руку к козырьку.

Прямо за его спиной на мокрой бетонке монолитными глыбами замерли четыре тяжелых бронетранспортера БТР-80 со свежими трафаретными надписями «ВОХР ТехМаш». Чуть поодаль рычали двигателями с десяток грозных грузовиков «Урал». По всему широкому периметру аэродрома рассредоточились крепкие бойцы в боевом обвесе, державшие наготове укороченные десантные автоматы. Охрана была абсолютной.

— Товарищ председатель Чрезвычайного комитета! Здравия желаю! — перекрывая шум ветра, отчеканил Петрович, когда начальство спустилось на землю. Ветеран докладывал четко: — Обстановка под контролем! Внешний периметр Набережных Челнов и ключевые развязки блокированы тяжелой техникой. Главные питающие подстанции «Татэнерго» взяты под физическую охрану объединенными силами батальонов. Никто рубильник не дернет.

Офицер достал из разгрузки портативную рацию:

— Из негативного: в районе главного заводоуправления КАМАЗа фиксируется массовое стихийное скопление обозленных рабочих. И, что хуже, подтверждено открытое присутствие вооруженных элементов местной организованной преступности в толпе.

Крылов крепко пожал сухую руку преданного майора, выдыхая дым в пасмурное небо:

— Отличная, оперативная работа. Хвалю. Что там за маргинальные элементы путаются под ногами? Местная гопота?

— Так называемая