Неоновый пепел. Том 1 - Вадим Фарг

— Отпустите её, — сказал я.

Император удивлённо посмотрел на меня.

— Зачем? Георгий мёртв. Поводок больше не нужен.

— Именно поэтому, — я шагнул к нему. — Вы получили свою победу. Вы убили брата. Вы укрепили трон кровью мучеников. Хватит. Отдайте её целителям. Используйте этот чёртов артефакт.

— Это дорого, — он пожал плечами. — Тратить её на женщину предателя?

— Тратить её на то, чтобы остаться человеком! — рявкнул я. Мой голос отразился от стен кабинета. — Если вы оставите её там гнить, чем вы лучше Жнецов Пустоты? Чем вы лучше Мора?

Император долго смотрел на меня. В его глазах боролись жадность и… что-то похожее на усталость.

— Ты становишься сентиментальным, Филатов, — наконец произнёс он. — Это плохая черта для Боярина.

Он нажал кнопку на пульте. Стена снова стало самой собой, скрывая капсулу.

— Хорошо. Я распоряжусь. Пусть её разморозят и лечат. Она мне больше не нужна. Пусть живёт с осознанием того, что её жизнь стоила Империи одной гражданской войны.

Я выдохнул.

— Спасибо.

— Не благодари, — он вернулся к столу и снова налил воды. — Иди, Филатов. У тебя много дел. Западный Рубеж сам себя не восстановит. И помни: я вижу всё. Даже твою Тьму.

Я развернулся и пошёл к выходу. Вышел в коридор, где меня ждали гвардейцы. Но я их не замечал. Я шёл по коридорам дворца, мимо гобеленов и статуй, и думал:

Я получил титул, власть и стал героем. Но сегодня, в этом кабинете, я проиграл. Я проиграл в тот момент, когда понял, кому служу.

Император не был злодеем из комиксов. Он не хотел уничтожить мир. Он просто был… эффективным менеджером. И это было страшнее любого демона из Преисподней. Демона можно убить мечом. Систему, построенную на крови и цинизме, мечом не возьмёшь.

— Хорошо, — прошептал я. — Ты хочешь играть в эффективность, дядя? Мы будем играть.

Бал в честь победы напоминал пир стервятников, которые надели павлиньи перья.

Огромный Золотой Зал Императорского дворца сиял так, что резало глаза. Тысячи свечей в хрустальных люстрах, магические сферы под потолком, блеск бриллиантов на шеях дам и сияние орденов на мундирах мужчин. Всё это смешивалось в одну пёструю, шумную, душную массу.

Я стоял у колонны, сжимая ножку бокала с шампанским. На мне был парадный чёрный мундир с серебряным шитьём — цвета моего нового герба. Перстень Боярина на пальце холодил кожу, напоминая о цене, которую я заплатил за этот вечер.

— Боярин Филатов! — ко мне подплыла грузная дама в лиловом, чьё лицо было заштукатурено так, что могло выдержать прямое попадание из гаубицы. — Какая честь! Мы так болели за вас! Когда вы вышли против этого чудовища… ах, это было так романтично!

Я вежливо кивнул, даже не пытаясь запомнить её имя. Вчера она, вероятно, называла меня выскочкой и убийцей. Сегодня я герой, и она готова отдать мне в жёны свою дочь, племянницу и любимую болонку в придачу.

Лицемерие. Сладкое и липкое, как пролитый сироп.

Я сделал глоток. Шампанское было дорогим, но во рту стоял привкус пепла. После разговора с Императором мне казалось, что я испачкался в чём-то таком, что не отмыть ни водой, ни магией.

— Илья! — раздался знакомый голос.

Ко мне протискивался Смирнов. Нет, теперь — Князь Смирнов. Он выглядел так, словно проглотил солнце. Его новый мундир сидел мешковато, но осанка изменилась. В ней появилась уверенность человека, который знает, что его теперь уважают и в высшем свете.

— Господин Смирнов, — я пожал его руку. — Или мне называть вас Ваша Светлость?

— Брось, — отмахнулся он, но я видел, что ему приятно. — Давай без этого пафоса, он и так поперёк горла стоит. Ну, что скажешь? Мы сделали это, парень. Мы перевернули игру.

Он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

— Я тут уже перетёр с парой министров. Они готовы дать нам контракты на восстановление Западного Рубежа. Твои земли, мои материалы… Мы построим там новый Змееград, Илья. Только лучше. Без всей этой грязи.

Я усмехнулся.

Грязь будет всегда, Семён. Просто иногда она прячется под асфальтом.

— Мы обсудим это, — кивнул я. — Мне нужны будут не только стройматериалы. Мне нужны люди. Верные люди.

— Будут, — твёрдо пообещал он. — Весь мой род теперь за тебя горой. Ты спас Люду, ты спас меня от банкротства, ты спас страну. Мы в долгу.

Из толпы вынырнула ещё одна фигура. Роман Юрьевич Тарников.

Бывший кошелёк Гордеева выглядел жалко, несмотря на дорогой фрак. Он похудел, глаза бегали. Он предал своего хозяина, чтобы выжить, и теперь искал нового покровителя. Или хотя бы гарантию, что его не прирежут в тёмном переулке.

Он увидел меня и дёрнулся, словно от удара током. Потом натянул на лицо заискивающую улыбку и сделал шаг вперёд.

— Боярин Филатов… — начал он, протягивая руку. — Поздравляю с…

Я даже не повернул головы. Я просто смотрел сквозь него, как будто он был пустым местом. Стеклопакетом. Пылью.

Тарников замер. Его рука повисла в воздухе. Вокруг нас образовалась небольшая зона отчуждения — аристократы чуяли социальную смерть, как акулы кровь.

— Вы что-то сказали, господин Смирнов? — спросил я будущего тестя, не меняя тона.

Смирнов, поняв игру, презрительно фыркнул в сторону Тарникова.

— Нет, Илья. Показалось. Ветер шумит. Сквозняк какой-то гнилой.

Тарников побледнел, сглотнул и растворился в толпе. Он понял, что теперь для всех изгой. Живой труп, которому позволили дышать только потому, что он пока полезен.

— Жестоко, — промурлыкал женский голос у меня за спиной.

Я обернулся. Мария Морозова с дочерью.

Женщина была в чёрном бархатном платье, открывающем бледные плечи. На шее сверкало колье с изумрудами — под цвет моих глаз, когда я использую Исток. Тонкий намёк. Всё ещё заигрывает?

— Жестокость — это милосердие для таких, как он, — ответил я. — Я мог бы его убить.

— Мог бы, — согласилась она, подходя ближе. — Но живой и напуганный враг иногда полезнее мёртвого. Поздравляю с титулом, Боярин. Западный Рубеж… это большие возможности. И большие риски.

— Я в курсе, — кивнул я. — Лично там присутствовал, если помните.

— Помню, Илья, — её взгляд стал серьёзным. — Именно поэтому я ставлю на тебя. Я готова продолжить наше сотрудничество, если ты понимаешь, о чём я. Но я хочу знать, могу ли рассчитывать на твою помощь, если она… снова понадобится.

Намёк был явным, с учётом того, что я только что «вежливо» послал её «бывшего».

— Не