Большая Ягодка для Генерала - Ольга Дашкова

Взял полено. И вот именно в этот момент, когда я стоял с поленом в руке и очень конкретными мыслями в голове, дунул ветер. Холодный, резкий, совершенно не летний.

Поднял голову, небо, которое еще десять минут назад было ровным и синим, уже наполовину затянуло, как будто кто-то задернул штору. На деревню надвигалась темная туча с синеватым брюхом, с рваными краями.

На соседнем участке беспокойно, не так, как обычно, загоготали гуси. Старший, видимо, возглавлял панику. Ветер дунул еще раз, но уже сильнее. Где-то хлопнула калитка, с яблони на моем участке сорвало несколько листьев. Я посмотрел на небо, потом на дровяник, успел достаточно, и потянулся за топором.

Молния ударила ярко, я машинально считал: раз, два, три, четыре... Гром ударил на пятой секунде. Мощно, раскатисто, с таким звуком, что у машины на улице сработала сигнализация, и еще одна, и еще.

Гуси у Раисы завопили хором. Я уже смотрел через забор.

Она была во дворе, снимала белье с веревки – торопливо, охапками. Ветер рвал простыни из рук. Потом еще один порыв, сильнее предыдущих, настоящий, злой, и я увидел, как накренилась теплица. Старая, пленочная, на легком каркасе, она просто сложилась, как карточный домик, прямо на угол гусиного загона.

Оттуда раздался возмущенный многоголосый гогот и характерный звук переполоха. Раиса бросила белье и побежала к загону. Я перемахнул через дыру в заборе.

– Где? – крикнул уже на бегу.

– Там! Антон там! – она уже разгребала руками пленку и покореженные трубки каркаса. – Он под углом, я не могу!

Отодвинул ее, взялся за каркас двумя руками и поднял. Металл был легким, это не составило труда. Антон выбрался немедленно – живой, целый, с таким оскорбленным видом, будто намеревался подать рапорт о случившемся.

– Цел? – я кивнул на гуся.

– Цел, – выдохнула Раиса. – Остальные в загоне, они не пострадали.

Тут хлынул дождь. Не постепенно, а сразу, как ведро опрокинули.

– На веранду! – скомандовал.

Мы загнали всех шестерых гусей, включая оскорбленного Антона, на крытую веранду. Это заняло ровно столько времени, сколько нужно, чтобы промокнуть насквозь. К крыльцу мы добежали уже в том состоянии, когда сушиться бессмысленно, можно только отжиматься.

Я тяжело дышал, но не от усилия или от бега, а от того, что происходило дальше. Раиса стояла рядом. Мокрая, растрепанная, с прилипшими к щекам прядями волос. Грудь поднималась и опускалась часто. Тонкий намокший сарафан прилип к ней полностью, и я увидел все, что он скрывал до этого, со всей очевидностью.

Посмотрел в сторону.

– Спасибо.

– Не за что.

Рая убрала волосы с лица, подняла взгляд. Капли дождя еще стекали по щеке, по шее. Губы были приоткрыты, она часто дышала. Мы смотрели друг на друга.

То, что я сделал дальше, не входило в мои планы. Совершенно. Это было против всякой логики, против дистанции, которую я собирался держать, против почти пятидесяти четырех лет опыта и здравого смысла.

Сделал шаг, Рая не отступила.

Я коротко, жестко, почти сердито, как делает человек, который долго держался и больше не намерен, поцеловал ее.

И она ответила. Дождь шел стеной, Антон с веранды смотрел на нас с видом полного удовлетворения, я отступил первым.

– Это, – сказал я, – не было запланировано.

– Знаю, – сказала она.

– Я не...

– Я тоже. И на этом закончим.

Мы стояли в полуметре друг от друга под шум июльского ливня. Гуси топтались рядом, возмущенно гоготали, наверняка были сами в шоке от того, что увидели.

И я не нашел ни одного слова, которое было бы сейчас уместным. За тридцать лет службы меня этому не научили.

Глава 10 Рая

Ночь была душной, даже несмотря на дневной ливень.

Я ворочалась уже третий час. Простыня прилипала к ногам, подушка казалась мешком с картошкой, а в голове творилось такое, что даже гуси бы покраснели, если бы умели.

Поцелуй. Этот чертов поцелуй.

Я закрывала глаза и сразу видела его. Генерал Буров, весь мокрый от ливня, с прилипшей рубашкой, которая обрисовывала каждый мускул, как будто ткань решила наконец-то честно рассказать, что скрывала все эти дни. Его тяжелые, горячие, уверенные руки схватили меня за талию и прижали так, что я почувствовала... ну, все.

Абсолютно все.

В реальности он только поцеловал. Жестко, почти зло, как человек, который долго держал оборону и вдруг сдал позицию. А в моей голове все пошло дальше, намного дальше, а я позволила себе забыть про тормоза хотя бы во сне.

Вот он разворачивает меня спиной к себе, одной рукой придерживает за живот, а второй медленно, очень медленно задирает мокрый подол сарафана. Пальцы скользят по бедру, поднимаются выше, накрывает меня там, где уже пульсирует от одного его взгляда. Я в фантазии выдыхаю его имя – «Иван...» – а он тихо почти рычит мне в ухо: «Молчи, гражданочка. Сейчас я буду командовать».

Господи, Раиса Захаровна, ты серьезно? Генерал в твоей голове еще и командует во время секса?

Фыркнула в подушку, но тело уже горело. Его пальцы входят в меня медленно, глубоко, ритмично. Большой шершавый палец одновременно кружит по клитору. Я выгибаюсь назад, прижимаюсь к нему задницей и чувствую, как его твердый член упирается в меня сквозь мокрую ткань брюк.

Он не торопится. Конечно, не торопится. Генерал Буров никогда не торопится.

В моей голове он наконец-то расстегивает ремень. Я слышу этот звук так четко, будто он здесь, в комнате. Сарафан уже задран до талии, трусики сдвинуты в сторону. Он входит в меня одним мощным толчком – и входит так глубоко, насколько это только можно.

Вскрикиваю, цепляюсь руками за перила веранды. Дождь хлещет по крыше, гуси в шоке топчутся в углу, а сосед трахает меня так, как будто это последняя битва в его жизни. Жестко. Глубоко. Сдержанно и в то же время яростно.

Его рука ложится мне на грудь, сжимает сосок. Вторая крепко держит за бедро. «Хорошая девочка», – шепчет он мне в затылок, и от этих слов я кончаю так сильно, что ноги подкашиваются. Он не останавливается, продолжает двигаться, пока сам не рычит мне в шею и не кончает внутри, заполняя горячим...

Резко села в кровати. Сердце