Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес

— Как ты? Как Давидик? — как всегда заботлив и внимателен.

— С-спасибо, у нас всё хорошо. Растём понемногу, — отвечаю, чувствуя, как напряжённые плечи постепенно расслабляются.

— Рад слышать… — Его голос меняется на более серьёзный. — Вер, прости. Я не хотел тебя напугать. Если ты не готова, то ничего страшного. Я подожду тебя сколько потребуется, только не отталкивай…

— Нет, то есть я хотела сказать, что это я должна извиняться. Я повела себя некрасиво и прошу у тебя за это прощения. Просто я… Я правда испугалась и я не ожидала…

— Всё хорошо, не волнуйся ладно?!

Улыбаюсь. Он всегда вызывает у меня улыбку. Не знаю как, но каким-то образом ему удаётся заставить меня улыбаться даже в те дни, когда у меня совсем нет настроения.

— Назар…

— М-м?

— Дай мне неделю, мне нужно разобраться в себе.

Слышу его дыхание — он точно улыбается. Уверена, что для него такой мой ответ равносилен согласию.

— Хорошо, как скажешь, любимая, — его голос становится хриплым, словно от нахлынувших эмоций.

Я на секунду задерживаю дыхание, но тут же беру себя в руки.

— Пока.

Глава 10.

*Руслан*

— Что дальше?

Максим выпускает густой дым и смотрит на меня из под прищуренных век. А я лениво кручу бокал с виски в руках и наблюдаю, как янтарная жидкость стекает по стеклу.

Макс терпеливо ждёт моего ответа, а я тупо погружаюсь в воспоминаниях и не отвечаю сразу.

Год. Чёртов год, вырванный из моей жизни.

Когда меня забрали на допрос, я думал только об одном — о Вере. Она потеряла сознание, я нёс её к машине, в голове крутилось только одно — быстрее отвезти её в больницу. У меня было очень плохое предчувствие. Не мог понять, что не так, но внутри всё скручивало от одного её неживого вида. Но мне даже этого не дали. Откуда то выбежали фсбшники и словно опасного преступника положили на землю и надев наручники потащили в чёрный газель. Тогда я плохо соображал, все мысли только о жене были, но чуть позже я понял, что эта была запланированная показательная порка.

Шагуров, сука, не хило подготовился, пока я думал, что он засел на дно.

Дальше становилось всё хуже.

Дни разбирательств тянулись бесконечно. Допросы, следствие, обвинения, грязь, которую лили на меня со всех сторон. Я был уверен, что смогу справиться, что власть и связи решат всё, но как только разразился скандал, все, кто ещё вчера стояли за мной, разбежались, как крысы с тонущего корабля.

Меня отстранили сразу, как только обвинения Олеси разлетелись по всем новостным каналам. Я смотрел на экран телевизора, где мелькало моё лицо, и понимал, что пздц моей карьере.

Если бы не Макс… Чёрт, он сделал невозможное. Он поднял связи, которые, казалось, были мёртвы, прошёлся по нужным людям, провернул схему, от которой у меня до сих пор мурашки по коже. Он буквально вытащил меня из ямы. А мой отец… Он не просто поднял всех, кого знал. Он заставил систему работать на меня, а не против. Я не знаю, чего ему это стоило, но благодаря ему и Максу я смог выйти сухим из воды. Оправдательный приговор.

Но самое сильное, самое болезненное… это даже не суды, не разбирательства, не предательство "друзей" и не потеря кресла мэра. Самое больное — это Вера.

Она ушла. В тот момент, когда мне нужна была больше всего.

Она отвернулась от меня. Поступила, как те предатели, что вонзили мне нож в спину.

Я, конечно, не святой, поступил с ней по-свински, и успел пожалеть об этом тысячи раз. Однако бросить меня в тот момент, когда все ополчились против, когда я сражался за свою правду почти в одиночку — этого я простить не смог.

Как только её адвокат явился с документами о разводе, я сразу же их подписал. Отдал ей больше, чем она просила, и раз и навсегда вычеркнул её из своей жизни.

Я изменил, она отомстила.

Что ж, мы квиты.

— Рус, ты слышишь меня? — голос Макса вырывает меня из мыслей. Он смотрит на меня испытующе, неторопливо крутя в руках бокал.

Я поднимаю на него взгляд и усмехаюсь.

— Месть, Макс. Дальше — месть. Я заставлю этого пса Шагурова пожалеть о сделанном. Он на коленях будет ползать передо мной и умолять пощадить его.

— А с дочерью его, что будешь делать? — напоминает он мне о той твари, которая вызывает во мне крайне нездоровую агрессию.

— Клянусь всеми святыми, лучше ей продолжать прятаться, я не ручаюсь за себя, если она вылезет на свет.

— Я бы тоже убил за такое. Тварь, не моргнула и глазом, пошла и сделала аборт… Как таких женщин земля носит?!

Для Макса дети — больная тема. Они с женой долгие годы пытались завести ребёнка, но всё безрезультатно, и потому он так остро реагирует. А вот, что касается меня… Я ничего не почувствовал, когда мне сообщили, что эта сука сделала прерывание беременности. Умом понимаю, что тот ребёнок ни в чём не был виноват, но я всё равно ничего не почувствовал. Будто это никак не касалось меня. Словно речь шла о какой-то посторонней женщине, а не о той, с кем у меня была связь.

— Ладно, давай не будем о ней. Сначала Шагуров, потом она.

— Как скажешь. С чего думаешь начать?

— С Питера. Ходят слухи, что он залёг на дно там. Надо съездить, проверить...

Глава 11.

*Руслан*

Питер встречает меня пронизывающим ветром, серым небом и влажным воздухом, пропитанным запахом дождя и асфальта. Этот город всегда казался мне холодным, бездушным. Я не люблю его, но бываю здесь часто — у меня здесь бизнес, партнёры, связи.

Но сейчас я здесь не по делам. Мне нужно разобраться с одним человеком.

С Шагуровым.

Этот человек отнял у меня всё, что было мне дорого и важно. И я не успокоюсь, пока не отомщу ему и его дочери. Теперь, когда я снова стою твёрдо на ногах, я выжгу его империю дотла, оставлю его ни с чем. Только без шума, без спешки, без суеты. Он сам приползёт ко мне, когда поймёт, что выхода нет.

Я заселяюсь в отель, принадлежащий Максиму. Он прилетел в Питер на день