Развод. Бывшая жена генерала - Виолетта Весна
В квартире Лиза сидела на кухне с учебником геометрии.
— Ты поздно.
— Прости.
— Где была?
— На встрече. По поводу работы. Возможно.
Лиза отложила ручку.
— У тебя будет работа?
В её голосе прозвучало такое недоверчивое удивление, что Софья даже не обиделась. Только почувствовала короткий укол — вот до какой степени сама мысль о её отдельной работе стала чем-то почти фантастическим.
— Возможно.
— Какая?
— Что-то связанное с программой для семей в реабилитационном центре.
— Тебе понравилось?
Она налила себе воды и только сейчас заметила, что руки больше не дрожат. Почти.
— Да.
Телефон завибрировал. Лиза сразу увидела имя на экране.
— Не бери, если не хочешь.
Слишком просто. Слишком по-человечески.
Она нажала «отклонить». И сама не поверила, что сделала это.
Лиза чуть заметно улыбнулась и снова уткнулась в учебник.
— Вот. Уже лучше.
Пришло сообщение: «Ты начинаешь вести себя странно».
Она читала его и чувствовала смешное желание рассмеяться. Странно. То есть не быть немедленно доступной — это уже странно.
Написала: «Я начинаю вести себя как человек, который не живёт у тебя дома».
Отправила. Телефон замолчал.
В девять вечера раздался звонок в дверь.
Глава 5. Территория бывшего мужа
Первые несколько секунд она стояла посреди кухни, чувствуя, как тело возвращается к давно выученной реакции: собраться, не показать волнения, заранее просчитать тон, быстро решить, как уменьшить ущерб. Старый рефлекс был таким мгновенным, что она почти разозлилась на себя. Прошло несколько дней, а внутри уже сталкивались две женщины: та, что привыкла открывать без вопросов, и та, что только начала понимать цену закрытой двери.
Звонок повторился.
Лиза медленно встала из-за стола.
— Это он?
— Да.
— Ты откроешь?
— Да. Но только я.
В глазах дочери не было детского страха — была внимательная, напряжённая проверка: что ты сделаешь сейчас?
— Если он начнёт говорить как обычно, я всё равно выйду.
— Нет.
— Почему?
— Потому что сегодня я сама.
Эти слова дались ей труднее, чем хотелось бы. Но, произнеся их, она ощутила, как позвоночник выравнивается сам — без усилия.
Она подошла к двери и открыла, не снимая цепочки.
Максим стоял на площадке в тёмном пальто, без головного убора. Лицо — спокойное снаружи, жёсткое изнутри. За его спиной тусклый свет лестничной клетки и мокрый мартовский запах. Город, в котором он, вероятно, всё ещё чувствовал себя человеком, имеющим право входить в любую дверь.
Его взгляд сразу скользнул по цепочке.
— Это обязательно?
— Да.
— Серьёзно?
— Очень.
— Открой.
Не просьба. Открой.
— Нет.
Он не ожидал — настолько прямо. Это было видно не по лицу, а по той едва заметной паузе перед следующим словом.
— Я приехал не ругаться.
— А я не обязана пускать тебя ночью без предупреждения.
— Я предупреждал звонками.
— Нет. Ты требовал немедленного ответа.
В его глазах мелькнуло раздражение.
— Не устраивай театр.
— Цепочка на двери — это не театр. Это граница.
Он чуть приблизился, и Софья поймала себя на том, что не отступила.
— Я должен поговорить с тобой и с Лизой.
— С Лизой — завтра. Со мной — сейчас, и отсюда.
Максим медленно выдохнул.
— Ты в самом деле думаешь, что это адекватно?
— Впервые за долгое время — да.
Из кухни донеслось движение стула. Он услышал.
— Лиза там?
— Да.