От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
— Я надеюсь, его величество сделал вам внушение, на этот раз вы не будете сказываться больным или упирать на то, что королевичу не нужно самому участвовать в битвах с саблей, и покажете, чему научились, — Михаэль кивнул мне на стойку, где в ряд стояло несколько сабель, и сам вышел в центр небольшой утоптанной площадки, которая, видимо, служила этаким «ристалищем».
Я подошёл, быстро убедился, что сабли мне предлагают взять незаточенные, тренировочные, что немного добавляло уверенности в благополучном исходе тренировки, и выбрал ту, которая выглядела покороче и менее массивной. Пехотная сабля, более тонкая и короткая, с клинком не более 80 сантиметров и меньшим изгибом. Такой не столь удобно рубить с седла, но зато уже можно более-менее фехтовать. Свой клинок, с которым сегодня проходил целый день на поясе, я отстегнул и отставил в сторону.
И в этот момент, ещё не успев перехватить тренировочную саблю и встать в стойку, почувствовал сзади движение. Отмахнулся, не глядя назад — там металл громко лязгнул о металл — и сделал три больших прыжка, разрывая дистанцию. Обернулся — Михаэль стоял, ухмыляясь и всем видом показывая, что вообще не переживает из-за попытки атаковать в спину неготового к этому противника.
Сердце неприятно дёрнулось, зато тело сработало на удивление правильно. Вот ведь интересно: рефлексы, похоже, у нас с реципиентом начали постепенно договариваться между собой. Как там говорил колоритный персонаж одной знаменитой сказки: «Постоянная бдительность!» Ну что же, мы тоже в такие игры умеем играть.
Учитель фехтования стоял в центре утоптанной площадки, слегка расставив ноги и держа саблю в опущенной руке, словно приглашая меня начать. Классическая польская стойка — корпус чуть повёрнут боком, центр тяжести на задней ноге, рука с оружием почти выпрямлена. В двадцать первом веке такое назвали бы «выставил пузо под удар».
Я встал напротив и поднял клинок в более привычную мне третью позицию — компактную, с чуть согнутой рукой и клинком, направленным остриём в лицо противника. Тренировочная сабля была заметно легче моей «парадной», но всё равно тяжеловата по сравнению со шпагой.
— Ну что, ваша королевская милость, — с лёгкой насмешкой произнёс Михаэль, — покажете, чему научились за последние месяцы?
И атаковал первым. Несмотря на явное наличие лишнего веса, двигался поляк быстро и как-то… Плавно, что ли. Не суетился, чувствовал превосходство, уверенность в своих силах.
Классический широкий рубящий удар сверху слева — не слишком мощный, чтобы ненароком не убить меня, и оттого очень предсказуемый. Я ушёл в правую сторону, одновременно отбив его клинок своим в пятой защите, и сразу же ответил уколом в предплечье. Несильным, скорее демонстрационным.
Михаэль едва успел отдёрнуть руку. В его глазах мелькнуло удивление, ну да, местные всё же предпочитают рубяще-режущие удары, они проще, в бою, тем более верхом, надёжнее, в общей свалке пока будешь выцеливать место для укола, тебя нашинкуют три раза. Вот только дуэль — это не конная сшибка, тут есть место и для более тонких приёмов.
Михаэль качнул головой, признавая, что я смог его удивить, и вторую атаку провёл уже без «форы». Он работал быстро, нанося удары по секторам попеременно: справа, слева, сверху, пару раз попытался резкими ударами сбить мой клинок в сторону, выиграть «дуэль» за контакт, но я просто защищался дистанцией, даже не пытаясь контратаковать.
И вот, кажется, в какой-то момент Михаэлю показалось, что он сумел «поймать ритм», отследить последовательность моих защит, и провёл «неожиданный» финт. После очередного удара не отдёрнул оружие обратно, а крутанул свою саблю вокруг моей, переведя её из внутреннего соединения во внешнее, после чего сбил мой клинок в сторону и попытался достать мою «переднюю ногу». Тоже уколом, что характерно.
Вот только я это движение предвидел и вместо того, чтобы разрывать дистанцию — я бы просто не успел это сделать, — наоборот, вошёл в противника, сокращая дистанцию до неудобной для него. Толчок — Михаэль весил килограмм на тридцать тяжелее Владислава, поэтому хорошенько бортануть противника не получилось, но я на это и не рассчитывал — поляк сбился с шага, и я успел поднять руку, проводя короткий, скорее режущий, чем рубящий удар в область плеча и шеи.
Михаэль в последний момент успел закрыться, однако моя сабля уже нырнула вниз и уколола его в бедро.
— Неплохо, — пробурчал он, потерев ушибленное место левой рукой. Сабли, конечно, тупые, но приятного в том, чтобы получить железкой по мышце, всё равно немного, после чего снова начал кружить вокруг меня. — Но слишком… по-итальянски.
А то я не знал! Сабля для меня, мягко говоря, не самое удобное оружие, однако приходится подстраиваться под то, что есть.
— Зато работает, пан Михаэль, — ответил я с улыбкой и тут же перехватил инициативу в этом поединке.
Начал играть с дистанцией: шаг вперёд, полшага назад, внезапный выпад. Для него это выглядело странно. Местные привыкли к более прямолинейным атакам и мощным рубящим связкам. А я использовал мелкие, быстрые движения кистью, которых в 1610 году ещё почти ни у кого не было. Может быть в Италии, но точно не в Польше.
Он попытался ответить парой мощных широких ударов, явно пытаясь выбить оружие у меня из руки. Благо кисть у Владислава была крепкой, ставка на грубую силу тут не сыграла. Грязный, вообще говоря, приём, так работать с заведомо более слабым учеником — просто фу! Но, видимо, более слабым поляк меня уже не считал.
Впрочем, надо признать, что не только я тут умудрялся демонстрировать свои навыки. Михаэль, осознав, что перед ним противник как минимум сравнимого с ним класса, перестал сдерживаться и начал работать в полную силу, тут-то мне и стало не до размышлений. Я только краем глаза отмечал, как вокруг площадки начали собираться досужие зеваки, чтобы посмотреть на бесплатное представление: поди, не каждый день можно увидеть такой цирк с конями…
Поначалу зрители переговаривались, отпускали какие-то шуточки, но постепенно разговоры стихли. Стало слышно только наше тяжёлое дыхание, шарканье сапог по утоптанной земле и частый металлический звон сталкивающихся клинков.
Удар справа — блок, удар слева — блок. Удар сверху — я делаю быстрый шаг назад, разрывая дистанцию, но учитель, уже войдя в раж, пытается меня «не отпустить» и тут же атакует вновь. Удар, удар, ещё удар. Атаки сыпались со всех сторон с какой-то поразительной скоростью, в какой-то момент я понял, что времени на контратаку у меня просто не остаётся, какие там уколы или финты, такое ощущение, что по мне в четыре руки работали,