От Смоленска до Москвы - Андрей Николаевич Савинков
— Ты знаешь, что я не одобряю общения с протестантами, предатели веры всегда будут нашими врагами, но если отбросить этот момент, англичанка — потенциально не худшая для Польши кандидатура будущей королевы. Британцы могут помочь нам в борьбе за шведскую корону на море, это как раз то, чего нам так сейчас не хватает.
Шведскую эпопею Сигизмунда я помнил без подробностей, однако даже то, что отыскалось в моей голове, говорило отнюдь не в пользу польского монарха. Он же вообще-то изначально претендовал на корону Швеции, а не Польши, — и успел даже немного поправить в этой северной стране, — но очень быстро сумел настроить своим религиозным радикализмом против себя буквально всех в принявшем идеи реформации Стокгольме, так что там предпочли отдать трон кому угодно, только не Сигизмунду. Это в итоге вылилось в войну, которая только оставила пятно на репутации польского правителя.
— Я думал, что шведская история теперь неактуальна? — Аккуратно поинтересовался я, перешагивая через очередную лужу, которую кто-то сверху «заботливо» присыпал сеном. — У нас теперь цель — взять власть в Русском царстве?
— Московия уже лежит у наших ног, осталось только её взять, — тут мне потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от ехидного хмыка. Ну да, в целом сейчас Русское царство действительно находилось не в лучших кондициях, вот только именно Речь Посполитая была точно не тем игроком, который был способен её проглотить. — А потом, взяв Москву, мы вернём себе и шведскую корону, и тут островитяне могут нам серьёзно помочь. Так что я прошу тебя не бросать переписку с Елизаветой, я, конечно, и сам общаюсь с королём Яковом, однако мнение принцессы в этом вопросе тоже может быть небесполезно.
Моё мнение, конечно, спросить Сигизмунд не посчитал нужным. Что я помнил про эту девушку? Ничего, если честно. Что она выйдет замуж за кого-то из протестантских владетелей Северной Германии, и потом их всех снесёт с политического поля приближающейся Тридцатилетней войной.
— Не думаю, что король Яков позволит дочери выйти замуж за католика. Он, как я понял из переписки, в религиозных делах достаточно терпим, но… Не настолько.
— Сын, необязательно жениться. Иногда достаточно только пообещать. Союз с англичанами нам нужен уже сейчас, а свадьба… Она либо будет в будущем, либо нет, кто знает? — С самодовольным видом выдал очередную гениальную мысль король, и я ещё раз подумал, что совсем не просто так Сигизмунда прокатили сначала со шведской, а потом с московской короной. Слишком уж он пытается быть хитрожопым, не имея на то, кажется, никаких оснований.
В целом разговор с монархом оставил весьма смешанные впечатления. Сигизмунд был явно не дурак, к Владиславу относился неплохо — правда, скорее не как к политическому «проекту» — но при этом был не лишён самолюбования и совершенно точно страдал раздутым эго. Впрочем, последним скорее он наслаждался, чем страдал, нужно признать.
Глава 2–3
После сеанса общения с отцом я отправился к своему шатру — к этому моменту мне уже более-менее удалось сложить у себя в голове примерную географию лагеря, благо с ориентированием на местности никогда не было проблем — чтобы перекусить. Солнце поднялось высоко и желудок вовсю бурчал, намекая, что неплохо было бы в него чего-нибудь закинуть.
— Что это?
— Рыба, ваша королевская милость. Сегодня пятница, постный день. Могу предложить вам фаршированную кашей щуку, тушёные грибы, блины с ревенем… — Да уж, представления местных о «лёгком завтраке» явно шли вразрез с моими пищевыми привычками из XXI века. Есть щуку с гречкой на завтрак… Да ещё и с вином? В пятнадцать лет? Отличная заявочка на то, чтобы печень к сорока годам сказала «до свидания».
— Налей чаю, — количеством еды, которое мне предложили «на завтрак», можно было накормить небольшой взвод солдат. Небольшой, но очень голодный. Ну и вообще, конечно, роскошь тут демонстрировать совсем не стеснялись. Вот зачем мне, скажите пожалуйста, золотые тарелки? Особенно учитывая, что ем я фактически в одиночку, если слуг не считать. Перед кем эти понты?
— Чаю, ваша милость? — с лёгким удивлением переспросил Казимир, указывая мне таким образом на ещё один прокол. Ну да, в эти годы нормального чая-то в Европе ещё и нет фактически.
— Травяного отвара, — поправился я, задумчиво покрутив в пальцах правой руки предложенную мне «вилку». Двузубый монстр больше напоминал вилы для скирдования сена по размеру, чем привычный столовый прибор, хотя, конечно, это уже было немалым достижением, ещё какие-то сто лет назад даже на королевских пирах ели руками и ножом, так что считай, тут повезло.
Ну и вкус у еды был… Непривычный. Неплохой, просто именно непривычный. Начало XVII века, с привычными нам специями в Европе было ещё достаточно сложно, поэтому, видимо, их при готовке заменяли всякими «домашними» травками, это давало несколько необычную вкусовую картину. С другой стороны — грех жаловаться, щуку я только попробовал, рыба оказалась очень даже ничего, белые грибы в сметане вообще божественны, блины с ревенем… Ну тоже предположим, вполне прилично. Пироги с той же рыбой, мёд, орехи, сушёные фрукты на десерт. От одного вида всего этого великолепия становилось понятно, что королевский стол способен обеспечить своему владельцу проблемы со здоровьем даже без помощи средневековой медицины. Праздник для адептов правильного питания: никакой химической гадости, никакой глубокой обработки, всё натуральное. Главное только не думать, чем питаются все остальные, кто к королевской семье не принадлежит, думается мне, разносолов там таких не встретишь.
Дальше по расписанию у меня был урок латыни, и вот здесь я, если честно, немного схалявил, хотя, конечно, иначе всё равно никак не получилось бы. Просто расслабился и позволил знаниям реципиента всплывать из подкорки без всякого сопротивления, тем более что значительную часть урока мы просто наизусть пересказывали заученные ранее тексты. Сомнительная, с какой стороны ни посмотри, у местных методология преподавания, но опять же кто я такой, чтобы их судить. Владислав латынь знает, а я — нет, значит, работает метода.
Ну и пока я автоматически декламировал отрывки из Библии и других классических текстов, другой частью сознания — на это наконец появилось время — я активно обдумывал сложившуюся ситуацию.
Конечно, то, что меня сбил грузовик, — это плохо, тут глупо спорить. Но с другой стороны, я не умер, или, вернее, умер не до конца — это хорошо. Опять же попал я в принца, а не