Цена счастья - Александр Науменко

Василий сглотнул. Слова давались с трудом.

— Я хочу продать себя. Частично. Почку, лёгкое…

Девушка даже не моргнула.

— Понимаю. Заполните, пожалуйста, форму.

Она кивнула на терминал, стоявший рядом.

— Внимательно ознакомьтесь со всеми пунктами. Решение должно быть добровольным и осознанным.

Мужчина подошел к терминалу. На экране высветилась длинная анкета: имя, возраст, группа крови, история болезней, сканирование сетчатки и отпечатков пальцев для подтверждения личности. Затем пошли пункты, от которых по спине пробегал холодок. Согласие на извлечение биоматериала. Отказ от любых претензий со стороны родственников или третьих лиц. Пункт о том, что компенсация является финальной и полной оплатой за предоставленный «ресурс».

Ларин заполнял графу за графой. Руки слегка дрожали. Добровольным и осознанным… Да, это было его решение. Единственное, которое он мог принять в этом мире, не оставившем ему других вариантов. Осознавал ли он? О, да. Он как никогда ясно осознавал, что обменивает свое серое, полное тихого отчаяния будущее на шанс для своей дочери.

«А что дальше? Как мне жить неполноценным? С другой стороны, ничего, другие ведь живут».

Мужчина коснулся экрана, продолжая заполнять форму. Чувства притупились. Осталась только усталость и странное, ледяное спокойствие. А они… Они получат свой шанс. Маленький, купленный такой ценой, но чёртов шанс. Подарок от сломленного человека.

После заполнения формы его провели в небольшой кабинет, где его быстро, но тщательно обследовали. Автоматизированные манипуляторы взяли анализы, просканировали внутренние органы. Никто не задавал вопросов. Никто не смотрел ему в глаза. Он был уже не человеком, а объектом, товаром на оценке.

Через час дверь кабинета бесшумно скользнула в сторону. Но вместо той бесстрастной девушки вошел мужчина в дорогом медицинском халате с эмблемой высшего научного совета «ГлобКома». Его глаза за защитными очками лихорадочно блестели.

— Василий Алексеевич Ларин? — переспросил он, глядя на мужчину не как на кусок мяса, а как на сокровище, внезапно найденное в куче мусора. — Вы работаете на «Гефест-3», в секторе переработки тяжелых изотопов?

— Да, — настороженно кивнул Василий. — Пятнадцать лет.

Доктор нервно потер руки.

— Это невероятно. Просто невероятно. Система отметила аномалию при первичном сканировании, и я перепроверил данные лично. Послушайте, у вас обнаружена глиобластома. Вы знаете?

— Знаю, — глухо ответил Ларин. — Потому я и здесь.

— Нет, вы не поняли. Ваша опухоль... она не типична. Это не просто рак. Это побочный эффект адаптации. Ваш организм пятнадцать лет сопротивлялся коктейлю из токсинов и радиации, которым вы дышали. И в итоге ваша лимфатическая система выработала уникальный штамм стволовых клеток, так называемый «Фактор Омега-Резист».

Доктор вывел на настенный экран сложную схему ДНК, где одна цепочка светилась золотым.

— Элита платит миллиарды за генетические модификации, чтобы приспособиться к условиям низкой гравитации и жесткого излучения на Марсе. Но искусственные гены нестабильны, они вызывают отторжение и безумие. А у вас...

Доктор почти перешел на шепот.

— У вас природная, стабильная мутация. Ваш костный мозг — это готовый ключ к биологическому бессмертию в космосе.

Василий слушал, едва понимая смысл слов.

— То есть... я ценен?

— Ценен? — истерично хохотнул доктор. — Обычный донорский комплект стоит копейки, рынок переполнен. Но вы... Вы — лотерейный билет с джекпотом, Василий. Корпорация «Гелиос» ищет такого донора уже пять лет. К сожалению, извлечь и размножить культуру можно только при полной диссекции носителя, пока клетки находятся в фазе активного деления, спровоцированного опухолью. У нас есть окно буквально в двое суток.

Врач наклонился ближе.

— Поэтому мы меняем условия контракта. Это больше не стандартная компенсация категории «А». Мы переводим вас в категорию «Наследие». Сумма выплаты увеличивается в двести раз.

В двести раз.

Василий замер. В голове билась одна мысль. Не просто выживание. Это не просто еда и чистая вода.

Это Марс. Это элитное гражданство. Это та самая жизнь из рекламы, которую он считал издевательством.

— «Наследие», — повторил он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Значит, моей семье хватит?

— Вашей семье хватит, чтобы купить апартаменты в первом кольце купола «Новый Эдем» и никогда больше не работать, — подтвердил доктор. — Но решать нужно сейчас.

— Тогда… Я… Решил…

Ларина провели в другую комнату, которую назвали «предоперационной палатой ожидания». Это была небольшая, очень светлая комната с удобным креслом и экраном на стене.

— У вас есть час, — сказала девушка. — Можете связаться с близкими, если желаете. Или просто отдохнуть. Корпорация ценит осознанность выбора своих доноров.

«Отдохнуть, — мысленно усмехнулся он. — Скоро я буду отдыхать вечность».

Она вышла, оставив его одного. Василий сел в кресло. Достал из кармана свой датапад. На экране сменялись фотографии. Люся, смеющаяся, с двумя выпавшими передними зубами. Лика, еще молодая, улыбающаяся ему на фоне какого-то сооружения много лет назад. Они втроем. Редкий снимок, сделанный на автоматическую камеру в голографическом парке.

Слезы медленно потекли по его щекам. Он не плакал так давно, что почти забыл, каково это. Он смотрел на их лица и понимал, как сильно, отчаянно сильно он их любит. Любит Лику, несмотря ни на что, несмотря на боль и обиду. Любит Люсю, свое маленькое солнышко в этом сером, безрадостном мире. И ради них он сейчас здесь.

Дверь открылась, и вошли двое мужчин в строгих деловых костюмах. Один, постарше, с холодными глазами, представился юристом корпорации. Другой, помоложе, финансовым представителем.

— Василий Алексеевич, — начал юрист официальным, лишенным интонаций голосом, — вы подтверждаете свое добровольное согласие на процедуру полной эксплантации органов в пользу Биоресурсного терминала «Забвение»? Вы понимаете, что процедура необратима и приведет к вашей биологической смерти?

— Да, — твердо сказал Василий. — Подтверждаю.

— Хорошо. Пожалуйста, укажите реквизиты счета, на который будет переведена компенсация. Согласно договору, она выплачивается авансом за пять минут до начала процедуры.

Василий продиктовал номер счета Лики. Финансовый представитель что-то быстро набрал на своем портативном устройстве.

— Перевод осуществлен, — пробормотал он. — Сумма…

Он назвал цифру, от которой у Василия перехватило дыхание. Это было целое состояние по его меркам. Он бы и за десять жизней столько не заработал на своем заводе. Для какого-нибудь корпоративного