Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

- Какая горячая женщина, - отметила я, цокнув языком.

Казель, наконец выйдя из ступора, кинулся за ней. Что характерно, ни один из них не додумался просто сорвать халат. Нет. Они носились кругами, как две очень красивые и очень плохо обученные трагедии. Он хватал воздух и локти. Она махала руками и подпрыгивала. Огонь веселел.

- Лови ее, - посоветовала я.

Это было искренне. Потому что Мими уже неслась к двери. И вылетела прочь из гостиной факелом. Ну конечно. Почему бы и нет. Пусть уж утро окончательно превратится в легенду.

Мы все рванули к окну. Точнее, Казель рванул первым. Я величественно подошла следом. Служанка, забыв о подносе, тоже прижалась к стеклу. На улице уже начиналась новая глава позора.

Мими, полыхая сзади и вопя как обиженная курица, неслась через парадный двор к фонтану. Видимо, древний женский инстинкт подсказал ей единственное разумное направление. Лакеи шарахались. Горничные крестились. Псы лаяли так восторженно, будто им наконец показали театр.

Казель припустил следом. Надо признать, бегал дракон хорошо. Особенно когда впереди горела любовница, а позади маячила перспектива объяснений. Он догнал ее у самого фонтана. Остановился. На миг завис, как человек, который в обычной жизни привык иметь дело максимум с налогами, дипломатами и собственным эго, а не с пылающими женщинами. И, не найдя ничего лучше, просто схватил ее в охапку и швырнул в воду.

С плеском.

С душой.

С тем размахом, какого я от него давно не видела в браке.

Огонь с шипением погас. Из фонтана взлетела стая брызг. Одна кувшинка сорвалась с места и прилипла Мими прямо на макушку. Вторая зависла у плеча. Третья, кажется, уплыла в декольте, но это уже подробности, достойные отдельных мемуаров.

Сначала Мими зашипела, когда тушилась. Потом, когда вынырнула, зашипела еще громче. Это было удивительное, почти змеиное шипение, в котором смешались вода, унижение, холод, кружево и крушение девичьих надежд. Она сидела в фонтане по пояс, мокрая, растрепанная, с кувшинками на голове и глазами, полными того чистого потрясения, какое бывает у женщин, еще вчера уверенных, что уведение чужого мужа это про шелк, страсть и сладкие поцелуи, а не про бег в огне по двору и внезапную ботанику.

- Красота-то какая, - умилилась я.

Служанка рядом издала звук, похожий на подавленный всхлип счастья. Внизу Казель стоял по колено в разбрызганной воде, промокший, взъерошенный и с таким лицом, будто его собственная жизнь только что укусила его за все доступные места разом.

- Отожгла, так отожгла, - сказала я с искренним уважением.

Мими медленно сняла с головы кувшинку и уставилась на нее с выражением глубокой личной обиды.

- Я... я... - начала она.

Но вода, видимо, окончательно вымыла из нее связную речь.

- Кваааааа, - сообщила огромная жаба, выбравшись из ее декольте.

- Аааааааа, - выдохнула девица и шлепнулась в воду, потеряв сознание.

На поверхности надулся пузырем подол халата. Из-под него торчали женские ступни. Светлые волосы вспыли, как выцветшие водоросли. Чуть ниже колыхались большие груди, похожие на удивленно выпученные глаза. Чуть позже всплыла и сама Мими полностью.

- Не тонет, - констатировала я. – Жаль.

И, честное слово, в тот момент почти полюбила это утро. За размах. За жанровую щедрость. За готовность нести мне одно зрелище за другим без всякого стыда.

Некоторые дни приходят, чтобы изменить судьбу.

Некоторые, чтобы принести несчастье.

А некоторые являются с одной-единственной благородной целью - показать тебе, как догорает чужая любовь в фонтане, с кувшинками и свидетелями.

Глава 14 Флора и фауна

Я отошла от окна с тем спокойным удовлетворением, которое обычно испытывают люди после хорошо поставленного спектакля, если в нем, конечно, не горела любовница их мужа. Хотя, если уж быть честной, именно этот нюанс и придавал постановке особенную пикантность.

- Миледи, - прошептала служанка рядом, все еще не в силах отлепиться от стекла. - Это... это было...

- Поучительно, - подсказала я.

Она с жаром закивала. В коридоре уже гремели шаги. Через несколько секунд дверь в гостиную распахнулась с таким размахом, будто ею хотели не просто войти, а лично обвинить воздух в соучастии. На пороге возник Казель. Влажный. Взъерошенный. С мокрыми рукавами, мокрыми волосами и лицом человека, которого утро протащило за волосы по всем кругам семейного позора. На одном сапоге у него налип лист кувшинки. Я молча указала на него пальцем.

- У тебя флора на ноге. А у любовницы фауна за пазухой. Вы друг друга определенно стоите.

Он стиснул зубы. Ох, как чудесно. В такие минуты мой муж особенно напоминал очень породистого, очень дорого купленного коня, который внезапно обнаружил, что мир не вертится вокруг его копыт. Светловолосый, красивый, злой и насквозь промокший. Казалось, если сейчас его хорошенько встряхнуть, из него посыплются вода, остатки самолюбия и несколько особо неудачных решений последних суток.

- Ты довольна? - процедил супруг.

Я задумалась. Честно.

- Еще не до конца. Но утро движется в верном направлении.

Служанка рядом издала тихий страдальческий звук и испарилась за дверь. Правильно. Умные люди знают, когда надо дать семейной драме пространство, чтобы она могла расправить плечи и укусить всех самостоятельно.

Казель вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Вокруг него ощутимо повеяло мокрой шерстью, тиной, оскорбленной мужественностью и тем специфическим жаром, который драконы излучают, когда их довели до точки, а они все еще не поняли, что сами туда пришли.

- Ты переходишь все границы, Мирта.

- Да что ты? А я-то думала, это мы с тобой просто вышли на новый уровень общения.

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила. Ах, как мужчины любят надвигаться на женщин с лицом "я сейчас все поставлю на место". Всегда умиляет. Особенно когда мужчина уже получил париком по щекам, огненными сгустками по бокам и наблюдал, как его любовница шипит в фонтане с кувшинками на голове.

- Миранда могла серьезно пострадать.

Я моргнула. Потом еще раз. Потом медленно улыбнулась той самой улыбкой, которая у приличных жен появляется только на похоронах чужих иллюзий.

- Правда? А ты, значит, только сейчас обнаружил, что огонь опасен? Удивительно. А я вот уже давно знала. Особенно после того, как ты пытался им в меня кидаться.

- Я не