Выбери меня! или Двойное счастье после развода - Елена Амеличева

Диадему я взяла сразу. Не потому, что носила ее часто, а из принципа. Есть вещи, которые нельзя оставлять мужчине из обиды. Иначе потом увидишь, как он вручает их Мими под соусом новой любви, и будет уже не смешно, а просто антисанитарно.

Потом ожерелье с сапфирами. Серьги с каплями лунного камня. Два тяжелых браслета работы старого мастера. Три семейные броши. И, подумав, еще гранатовое колье, которое свекровь всегда считала "слишком смелым для Мирты". Вот именно поэтому оно и поехало со мной.

Глава 10 Продолжим

Следующими пошли серебряные канделябры. Тут, признаюсь, даже Лисса перестала притворяться, что удивлена.

- Но миледи, - сказала она уже почти деловито, - они же из большой столовой.

- Конечно. А я, Лисса, много лет жила в большой столовой. Значит, у нас с ними прочная эмоциональная связь.

Канделябры были тяжелые. Красивые. Четырехрожковые, с резными драконьими головами у основания и отличным балансом. Я давно подозревала, что в случае необходимости ими можно не только украшать ужин, но и решать некоторые моральные разногласия. Один я велела завернуть в плед. Второй в старую скатерть, которую никогда не любила.

- Может, и чайный сервиз? - робко предложила Лисса, уже полностью приняв мой метод.

Я задумалась.

- Нет. Сервиз оставим. Пусть они каждый раз пьют чай и вспоминают, что канделябров не хватает.

Ах, воспитательная сила пустоты.

Потом были магические кристаллы. Без них я и правда не выживу. Большой накопительный кристалл из кабинета, два бытовых из восточного крыла, один согревающий из зимней гостиной и маленький, но крайне полезный световой из моей туалетной комнаты. Казель, если что, мог светиться сам. У него это прекрасно получалось всякий раз, когда задевали самолюбие.

Я лично сняла кристалл с подставки в его кабинете. Это было особенно приятно. Комната еще хранила следы его присутствия. Книги на столе, перья, карты, чернильница, бокал с недопитым вином и тот особый запах мужской уверенности, который всегда предшествует большим финансовым провалам. Кристалл вспыхнул у меня в ладони мягким синим светом.

- Миледи, а если заметят? - шепнула Лисса.

- Пусть попробуют сказать, что я не заслужила немного света после такого брака.

Книги я собирала уже почти с нежностью. Человек может пережить многое. Даже измену. Даже ссылку. Даже дракона с Мими. Но без книг жизнь быстро начинает напоминать семейный совет, а я была не готова к таким лишениям. Потому взяла все, что считала необходимым для выживания цивилизованной женщины в Кривых Пнях. Поваренные книги, лечебные травники, сборник по домашней магии, два альманаха по садоводству, старый том о праве наследования, книгу о драконьих родах, чтобы однажды сжечь ее особенно торжественно, и три романа. Не потому, что верила в любовь, а потому, что в дороге должен же кто-то врать красиво.

С каждым новым предметом мои сундуки наполнялись, а душа светлела. Я отправила туда шали, пледы, два ковра, чернильный набор, дорожный письменный ларец, серебряные ложки, фамильный кубок, который никогда не нравился Казелю, и маленькую статуэтку дракончика, которую мне однажды подарил отец. На нее я смотрела особенно долго. Потом завернула в мягкую ткань и положила сверху.

А после этого настал черед той категории имущества, которую ни один мужчина никогда не сочтет важной, пока не лишится ее разом. Нитки. Иглы. Запасные свечи. Хорошее мыло. Дорогие масла. Два ящика специй. Лучший котелок из кухни. Три новых сковороды. Каменная ступка. Медный таз для варенья. Полотенца. Постельное белье. Шторы из западной гостевой, потому что они мои любимые. И шесть банок вишневого конфитюра, потому что если уж ехать в ссылку, то с вареньем, а не как дикари.

К тому моменту Лисса уже бегала по дому с видом пиратского юнги, впервые допущенного к настоящему делу.

- Миледи, а фамильные подсвечники из Красной гостиной?

- Берем.

- А шкатулку с янтарными гребнями?

- Естественно.

- А меховую накидку леди Аделины, которую она забыла у нас прошлой зимой?

Я задумалась.

- Нет. Мы, в конце концов, не звери. Оставим Аделине хоть что-то, чтобы она плакала в приличном мехе.

К полудню гардеробная выглядела так, словно через нее прошла очень образованная, крайне обиженная и жадная саранча. На кровати росли стопки белья. У стены высились сундуки. Шкатулки были полны. Канделябры блестели. Книги лежали башнями. Пуговицы тихо позвякивали в бархате, как личная музыка моего морального возмещения.

Я окинула все это взглядом, устало опустилась в кресло и взяла в руку еще одну горсть срезанных пуговиц. Тяжелые. Холодные. Дорогие.

- Знаешь, Лисса, - сказала задумчиво, - есть в разводе что-то чрезвычайно хозяйственное.

- В каком смысле, миледи?

Я ссыпала пуговицы в шкатулку и довольно улыбнулась.

- В том, что при правильном подходе он может очень удачно пополнить дом. Даже если дом пока только предстоит найти среди Кривых Пней.

Нет, это было не все. О нет. Это была только имущественная часть моего душевного выздоровления. А неверному мужу, как известно, полагается не только финансовое опустошение, но и хорошо продуманное, глубоко личное, пахучее возмездие.

Я уперла руки в бока и замерла посреди разгромленной гардеробной, оглядывая масштабы уже совершенного добра. Сундуки. Шкатулки. Канделябры. Украшения. Книги. Магические кристаллы. Брюки с выразительными вентиляционными отверстиями. Рубашки без пуговиц, которые теперь смотрелись как моральный облик моего брака - расползающийся и ни на чем не держащийся.

Но нет. Чего-то не хватало. Чего-то тонкого. Изящного. Такого, что не сразу заметишь, но уж если заметишь, то никогда не забудешь. Я задумалась. Потом просияла. Лисса, как раз складывавшая в дорожный ящик столовое серебро с тем одухотворенным видом, какой бывает у людей, искренне влюбившихся в грабеж по справедливости, настороженно подняла голову.

- Что придумала миледи?

Я медленно повернулась к ней.

- Месть, - сообщила я так, будто объявляла меню на праздничный ужин.

Лисса сглотнула.

- Какого рода?

- Ароматного.

Глава 11 Вонючки

Она побледнела. Совсем чуть-чуть. Но в глазах уже мелькнуло то знакомое выражение обреченного уважения, с которым хорошие служанки смотрят на хозяйку, окончательно решившую, что пределы приличий придуманы для скучных людей.

Я подошла ближе и, понизив голос до почти заговорщицкого, перечислила, что мне нужно. Лисса моргнула. Потом еще раз. Потом так же медленно, с выражением глубочайшего внутреннего потрясения, перевела взгляд с моего лица на пустую тарелку на столе, потом обратно.

- Все это? - переспросила она шепотом.

-