Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

— Я лорд Лукас Драконобой! Умри же, чудовище!

Тири взглянула на него с горечью. Ее двоюродный брат все еще жил в своем мире, где добро всегда побеждало зло, а герой не может быть предателем. В его мире принцессы не блюют, потому что забеременели от братца, а люди не пропадают на дорогах. Реальность — пропавший Томас, бледная от страха леди Сайна, мрачный Костолом — его не касалась.

— Лукас, прекрати, ты уже не маленький! — сердито буркнула она.

— Не мешай! — огрызнулся мальчишка, нанося манекену очередной удар. — Я тренируюсь! Когда вырасту, я стану величайшим рыцарем Конкордии!

Тири отвернулась. Она не стала говорить Лукасу, что он уже вырос.

Она проснулась внезапно. Несколько часов беспокойного сна — и снова вечные сумерки под немигающим взором Шамаша. Кошмар, который только что заставил ее испуганно вскрикнуть, медленно растворялся и уползал куда-то глубоко внутрь. Тири лежала на своей жесткой койке, считая удары сердца. Сон не возвращался — перед глазами стояли лицо леди Сайны, искаженное страхом, угрюмый Костолом и невеселый Беззубый.

В коридоре за дверью раздался скрип.

Она замерла. Это был не обычный треск рассыхающегося дерева и не потусторонние звуки сквозняка, гулявшего по закоулкам Жуса. Скрипнула половица, придавленная чьей-то ногой. Кто-то крался по коридору, стараясь не шуметь. Обычный человек бы не услышал, но Тири с детства училась различать звуки в этих коридорах и галереях, где она выросла.

Ее босые ноги коснулись холодного пола. Она чуть приоткрыла дверь — в конце перехода мелькнул отблеск свечи. Фигура в плаще скользила по каменным плитам так тихо, словно парила над полом.

«Кто это там, черт возьми?»

Страх боролся с любопытством. И любопытство, как всегда, победило. Тири нацепила мягкие кожаные башмаки, выскользнула из комнатки и двинулась следом, стараясь держаться в тени. Таинственного гостя она догнала довольно быстро. Фигура свернула в старую галерею, где портреты давно умерших представителей семейства Лангобар смотрели из тьмы пустыми глазницами. Тири взглянула на них лишь мельком, боясь потерять свою цель. В темноте суровые предки в броне Древности всегда внушали ей суеверный страх.

«Так просто от меня не скроешься…»

И вдруг фигура исчезла. Она просто растворилась между двумя гобеленами. Тири подкралась ближе и обнаружила узкий проход в стене, где раньше стоял стеллаж со старыми кубками. Воздух из него тянул сыростью и гнилью.

«Не лезь туда, — говорил голос разума. — Это не твое дело».

Она полезла.

Ход был узким и скользким. Стены покрывала склизкая плесень, под ногами что-то хрустело. Жуки? Кости мелких животных? Тири стиснула зубы и двигалась вперед, ориентируясь на слабый свет впереди.

Наконец она выбралась наружу. Туман окутывал все вокруг молочной пеленой. Кривая тропинка вела куда-то вниз, петляя между холмами. Фигура в плаще мелькала впереди, то исчезая, то появляясь вновь.

Тропинка вывела к развилке дорог. Посреди торчала виселица — старая и почерневшая. На ней болтался скелет, вернее, то, что от него осталось. Вся нижняя часть была объедена — не осталось ни ног, ни таза, только ребра да череп с пустыми глазницами.

Фигура вначале остановилась под виселицей, а затем растворилась. Исчезла в тумане, словно ее и не было. Тири некоторое время постояла, ожидая, а затем подошла к виселице поближе. Никаких следов призрачной фигуры тут не было. Вдруг что-то мелькнуло на периферии зрения, как будто туман с той стороны вдруг стал более плотным.

— Что за…

Внезапный удар сбоку швырнул ее на землю. Тири вскрикнула, но чья-то рука плотно зажала ей рот. Над ней нависло женское лицо — бледное, с горящими глазами. Лезвие кинжала блеснуло в занесенной руке.

— Нет! — выдохнула Тири сквозь пальцы. Получился не крик, а писк.

Рука нападавшей дрогнула. Ее глаза расширились. Она узнала Тири.

— Тири? — прошептала женщина.

Тири тоже узнала ее. Кора. Наложница Одрика. Вечно молчаливая, вечно покорная Кора. Только сейчас она совсем не походила на забитую девушку откуда-то с восточных островов. Ее движения были уверенными и резкими, хватка — железной, а в глазах плясали дикие огоньки.

— Тихо. — Кора прижала палец к губам. — Ни звука.

Она прислушалась, не отпуская Тири и не убирая кинжал. Та лежала в грязи, боясь пошевелиться. Мир перевернулся: тихая Кора с кинжалом, ночные вылазки, растворяющиеся в тумане фигуры…

Фырканье. Чавканье копыт в грязи.

Из тумана выехал всадник. Конь сделал еще несколько шагов, и они его узнали. Костолом в броне, но без своего шлема. Кровь запеклась на лбу, превратив половину лица в бурую маску. Он осадил коня и уставился на них сверху.

— Кто здесь? — мрачно спросил Костолом, уже держа руку на своем пистолете.

Кора вскочила, ловко спрятав кинжал в складках. Тири поднялась на локтях, но так и осталась сидеть в луже, не в силах встать.

— Госпожа вышла погулять, а я ее сопровождаю… — сказала Кора чуть громче, чем следовало.

Она чуть повернулась и пристально взглянула на Тири. Это уже снова была прежняя Кора.

— Я нашел Томаса, — сказал Костолом.

Его голос был мертвым, как у висельника над их головами.