Так себе гладиатор - Яна Каляева
— И что, ты со своей аудиторией общаешься? Или только аплодисменты собираешь?
— Мы разговариваем… Сегодня поговорили. Портовые рабочие трудятся и живут в ужасных условиях, полностью зависят от гильдейского менеджмента — а призвать его к ответу нельзя, потому что трудовые отношения оформляются через фирмы-однодневки. Рабочим не нравятся такие расклады. Очень не нравятся. Дрова уже сложены. Не хватает только искры.
Тургенев наконец сел на деревянную скамью и задумчиво постучал по ней пальцами. Я с облегчением плюхнулась напротив. Кажется, обязательная начальственная выволочка («узнай, чем там заняты сотрудники, и немедленно их за это отругай») позади. Теперь мы переходим к конструктиву.
Тургенев сосредоточенно смотрел на фрески, но явно не видел их сейчас. Некстати вспомнилась байка из морга, где я стажировалась — прозектор рассказывал, что у Тургенева, который великий русский писатель, при вскрытии обнаружился аномально большой мозг. И зачем я, спрашивается, это помню?
— Ты слышала о карламаризме? — неожиданно спросил Тургенев.
— Да! То есть не особенно. Ну, так, краем уха разве что…
Я смущенно прикусила губу. Конечно, об учении Карла и Мары я слышала, даже почитывала кое-что в Сети из-под анонимайзера… лет в тринадцать, в самом протестном возрасте. Потом повзрослела и поняла, что некоторые вещи лучше не трогать. Карламаризм в Государстве Российском был не то чтобы официально запрещен, просто… не считался приемлемой темой для обсуждения. Ну разве что в совсем юношеской среде — чем только подростки не балуются. А все взрослые разумные в принципе знают, что избыточное потребление бобовых вызывает кишечные газы, что у Государя на правой ноздре бородавка и что гипотетически трудящиеся могут бороться за свои права, а не ждать милости от властей… но обо всем этом никогда не говорят. Не принято. Не стоит оно того.
— И совершенно напрасно, — Тургенев улыбнулся вроде дружелюбно, почти ласково, но у меня заныло под ложечкой. — Некоторые тезисы карламаристов звучат весьма… притягательно, справедливо даже. Хотя всем разумным очевидно, что любая попытка реализовать их на практике окажется губительна для Государства. Но ты сейчас не в своей стране. Совету Гильдий Касабланки нужно создать противовес. А вся экономика Магриба держится на деятельности этого порта…
— Вы хотите, чтобы я создала в Магрибе карламаристское рабочее движение? — медленно спросила я.
— Ну не так, чтобы прямо-таки создала… Нам тут полномасштабная гражданская война не нужна, наши грузы тоже идут через порт Касабланки. Да и не переоценивай себя, ты всего лишь артистка, пусть и быстро набирающая популярность.
— Но я должна призывать рабочих к бунту?
— Не совсем. Ты должна говорить о том, о чем они и без тебя думают. Только вслух.
— А когда за эти разговоры их начнут выкидывать на улицу?
— Вот тогда и выяснится, способна ли ты объединить их для совместного действия. Им надо создать… что-то вроде профсоюза.
— Профсоюз? — удивилась я. — Кассу взаимопомощи с общественной библиотекой и кружком хорового пения?
— Это в Государстве Российском у профсоюзов такая функция, — поморщился Тургенев. — Они могут быть не только клубом по интересам, но и средством борьбы рабочего класса за свои права. Найди тех, кто на такое способен, и предложи им назваться, например, Юнионом, на авалонский манер. И намекни, что возможно финансирование… с ними свяжутся. Но только если они в самом деле будут работать на осложнение обстановки в порту! Впрочем, слишком далеко заводить ситуацию не требуется. Достаточно, если Совет Гильдий как следует прочувствует, что его власть зиждется на не таком уж прочном фундаменте. Легкая качка создаст замечательную почву для переговоров по некоторым важным для Государства вопросам.
— К-каким еще вопросам?
— Пошлины, таможенная политика, спорные разделы целого ряда международных договоров… Не забивай этим голову. Твоя задача — развернуть деятельность, которая заставит сильных королевства сего немного понервничать. Раскачать недовольство настолько, чтобы его заметил Совет Гильдий. Стать искрой, из которой, гипотетически, может разгореться пламя. Устранить тебя физически не решатся — никому не захочется повторить судьбу работорговцев из Мачоси или Фарука ибн Аббаса — а ведь последний подданных Государя даже не убивал, только слегка обескровил. Все знают, что за своих Россия не пощадит никого. Правда, есть еще Арена… на то, что происходит там, не сможем повлиять даже мы. Эти ваши гладиаторские бои, они опасны?
— Нет-нет, никакой опасности, это просто спорт!
Тургенев посмотрел на меня долгим взглядом, а потом медленно сказал:
— Ты знаешь, из какой семьи происходит твой приятель, который выступает под псевдонимом Глаз Бури?
— Юсуф?
— Да. Его полное имя — Юсуф эль-Мансури. Он — старший сын Амира эль-Мансури, главы гильдии стихийных магов Касабланки, одного из крупнейших акционеров порта. После инициации второго порядка Юсуф объявлен наследником рода эль-Мансури. Пока он гладиатор, это не афишируется, но ты должна знать, с кем выходишь на песок…
Я пожала плечами:
— Что тут может быть, это же Юсуф, он свой в доску. Мы пуд соли вместе съели. Да, я поняла задачу. Только мне бы… подучить теорию.
— С этим проблем не возникнет. Я пришлю основные материалы по карламаризму тебе на планшет. Тебе даже не обязательно штудировать оригинальные творения Карла и Мары. Все основные тезисы есть в простом и доходчивом виде, в нескольких вариантах, в том числе — адаптированные под листовки и лозунги, уже в переводе на основные местные языки.
Я нахмурилась.
— Так это все… готово заранее?
— А ты как думала? — Тургенев криво усмехнулся. — У Государства много границ и много соседей. И Государство должно себя защищать. А иногда лучшая защита — нападение. И фронт идей — тоже фронт.
— Но, Роман Дмитриевич… Я поняла, что задача — заставить понервничать властные круги Магриба, — медленно сказала я. — Но… все эти разумные, которые трудятся в порту… чем это обернется для них?
— Гая, я сколько раз тебе говорил — ты не на благотворительное