Ведьма с определенной точкой зрения - Гуль
Он забрался под одеяло, смял запасную подушку в удобную ему кучу и улегся.
— Нокс, — сказала Дафна, и свет погас.
Очки Гарри звякнули о прикроватный столик с другой стороны. Дафна дождалась, пока он заснет, а потом придвинулась к теплому мужчине и уютно прижалась. Он ее муж. Он хорошо пахнет и замечательно греет. Она имеет полное право.
Глава 11. Особняк кузена Тома - продолжение
Утром Дафна проснулась и обнаружила, что Гарри ушел, не разбудив ее. И даже не поцеловал. За завтраком его тоже не было, зато потом она нашла мужа в гостиной: он сидел и неподвижно смотрел на стену.
— О, ты здесь, — сказала Дафна, и Гарри словно очнулся. Он моргнул.
— Я повесил несколько фотографий.
Дафна подошла и проследила за его взглядом. Смотреть пришлось довольно долго. Гарри повесил две фотографии со свадьбы, сделанные на улице: на одной была она, живая и веселая, на другой улыбался он — настоящий Гарри, ее Гарри. А между ними висел официальный свадебный снимок. На нем Гарри сидел, застыв от раздражения, а она выглядела идеальной чистокровной женой — холодной и строгой. На уличной фотографии Дафна в свадебном платье стояла под деревом с букетом в руках, поворачивалась куда-то в сторону и улыбалась — искренне, счастливо. Она понятия не имела, что именно тогда заставило ее улыбнуться. Деннис был чертовски талантливым фотографом.
Дафна всхлипнула. Шмыгнула носом.
— У тебя талант к композиции, — хрипло сказала она и глубоко вдохнула. Она способна держать себя в руках. Я не разревусь. Он сильный, и я не стану слабой.
Она долго смотрела на фотографии, почти не видя их, когда вдруг что-то заметила. Его рот. Ее глаза. Едва заметное движение. Дафна подалась вперед и уставилась на центральный снимок, почти касаясь носом стекла. Уголок рта Гарри дрогнул призраком его кривой усмешки. Глаза фотографической Дафны на мгновение метнулись в его сторону — так быстро и так слабо, что это почти невозможно было заметить.
— О, — выдохнула она. — Мы все-таки двигаемся. — Как блеск снитча во время матча.
— Не двигаемся, — уверенно ответил Гарри. — Я даже спросил Денниса, не перепутал ли он проявитель.
— Иди сюда.
Гарри встал, обошел диван и приблизился к фотографии, возвышаясь над Дафной на полголовы.
— Стоит как вкопанная.
— Смотри ОЧЕНЬ внимательно на уголок своего рта. Когда знаешь, куда смотреть, это заметно.
Гарри наклонился совсем близко и долго всматривался сначала в собственное лицо, потом в ее.
— Твои глаза... Смотри. На правой заметнее, — выдавил он. Голос звучал так, будто он вот-вот заплачет.
Дафна подвинулась, Гарри отступил, и она наклонилась к снимку... а потом вдруг фыркнула.
— Я посмотрела. Не была уверена, что ты продолжаешь держать позу... вот и глянула. На долю секунды.
Гарри долго смотрел на уличную фотографию Дафны.
— Я сделал это случайно, — признался он.
— Если бы нарочно, ты был бы величайшим мастером композиции в мире. Ты остался собой... я осталась собой... мы просто очень стараемся не шевелиться ради фотографии. — Застывшие в собственном несчастье.
Гарри шумно втянул носом воздух.
— Я спущусь к завтраку через пару минут, — сказал он и сбежал.
Дафна осталась перед тремя фотографиями. Настоящий триптих, подумала она. Гарри счастлив, она счастлива, потом они женятся — и... мама с папой ужасные люди. С чего они вообще решили, что она согласится на жизнь без любви и несколько обязательных ночей с Малфоем? Хотя Малфою, конечно, было бы все равно, если бы у нее появился любовник. Кто-нибудь высокий, темноволосый и красивый.
Она посмотрела на улыбающегося Гарри Поттера, на его восхитительные губы, великолепные скулы... Официальная фотография особенно хорошо их подчеркивала. Там он выглядел до невозможности чистокровным и высокомерным. Из горла Дафны вырвался жалобный звук. Но он никогда ее не полюбит, потому что его заставили на ней жениться. Андромеда говорила: «Тебе ничего не угрожало, дорогая». Но все было не так просто. Не мог же он настолько мало ценить собственную жизнь.
Дафна перевела взгляд на себя: она сидела, выпрямившись до невозможности, в, вероятно, самом прекрасном платье за всю историю прекрасных платьев, а благодаря бесконечно скучной укладке и макияжу выглядела ведьмой с идеальной кожей, благородной и аристократичной до последней ресницы. Она видела свадебную фотографию родителей Малфоя — и там они выглядели... глупыми двадцатиоднолетними детьми. Волосы Нарциссы Блэк были божественны, но надменная гримаса делала ее похожей на девчонку, которая нарочно корчит рожу. А Люциус Малфой... странно было видеть человека, которого Дафна знала только вечно презрительно кривящимся на весь мир, таким молодым и глупым. Он постоянно смотрел на Нарциссу с таким обожанием, что Дафна, наверное, убила бы кого-нибудь, лишь бы мужчина хоть раз взглянул на нее так же.
Впрочем, это наверняка объясняло выражение лица Нарциссы. Самый богатый наследник Британии женится на тебе, желает тебя и смотрит с таким обожанием — тут хочешь не хочешь задерешь нос. Проблема была только в том, что единственный человек, убийство которого могло приблизить Дафну к мужчине с таким взглядом, — Гарри Поттер-Блэк. Практически неубиваемый победитель Темного Лорда, настолько чертовски могущественный, что мог... ну, например, одним заклинанием сменить обои во всей комнате.
Это напомнило ей портрет его родителей. Зимой они были молодыми и влюбленными. Именно их жизнь, жизнь погибших родителей, Гарри считал мерилом настоящей любви. И Дафна была уверена, что никогда не сможет заставить его улыбаться так. Он улыбался ей, да, но обычно похотливо. Иногда это было вовсе не неприятно, а Йоль и дни рождения... ну, хотя бы перестали быть одиноким кошмаром. А еще был недавний день — со всем этим сексом. Ее предательское женское естество сжалось от желания. Секс — не любовь. Даже хороший секс, жаркий, потный, непристойный секс в коридорных чуланах, после которого в постели случаются ох-Моргана-оргазмы, — не любовь. Ее глупому телу мог нравиться Поттер, его язык и... ладно, его член тоже ощущался очень даже приятно, но сердце... Сердце он ей не отдаст. Никогда не полюбит ее, и она умрет нелюбимой. Иногда получая хороший секс и почти наверняка родив ему ребенка. Которого они не станут растить как чертова Драко Малфоя. Или как двоюродная бабушка