Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя - Рия Уллу

Юра. Разорву голыми руками, когда найду…

Картины прошлого всплывали в голове, как осколки разбитого стекла, вонзаясь в сознание:

Три года назад. Подпольный бордель на окраине, который он пытался открыть под нашей крышей. Девчонки, привезённые из провинции по поддельным вакансиям. Разгромил притон. Юра орал, что это «чистый бизнес». Получил сломанную руку и предупреждение от меня лично. «Ещё раз узнаю, что ты творишь что-то подобное пользуясь именем моей семьи – убью».

Год назад. Наркота. Пытался впарить новую партию «соли» в наши же клубы. Отец узнал. Была «беседа». Юра плакал, клялся, что его подставили. Отец, старый сентиментальный дурак, поверил. Или сделал вид. Тогда тоже я устранял последствия.

Месяц назад. Наезд на мелкого партнера. Выбивал долги с такой жестокостью, что чуть не спровоцировал войну. «Ты перешел чёрту, Юра». Он брызгал слюной: «Я делаю то, что должен делать ты, как сын авторитета! Показывать что мы – власть! И раз ты боишься марать руки, то это сделаю я!»

Отец видел его амбиции, его ненасытную жажду власти и признания. Видел и… ждал. Ждал, что он одумается. Ждал, что тот пёс поймёт своё место. Глупость. Смертельная глупость. И вот цена. Пуля в спину. И…

Риса.

Он забрал её только мне назло.

Кухня.

Пусто.

Спальня.

Пусто.

Я рванул к главному выходу, распахнул обе двери. Воздух ударил в лицо. И тут же я услышал – рёв двигателя. Одна из наших чёрных Ауди уже выкатывала за ворота.

Сквозь заднее стекло, искажённое тонировкой, я отчётливо увидел Рису. Рядом – массивный затылок. Дмитрий. За рулем – силуэт, но я узнал бы эту сутулую посадку – Юра.

Они уезжали. Увозили её. Мою… Мою девушку. Слова пронеслись в голове с ясностью молнии. Не «должницу». Не «собственность». Моя девушка. Та, что заставила сердце биться как у пацана. Та, чей смех пробрался сквозь лёд к сердцу. Та, за чью безопасность я готов и буду отвечать. И теперь её увозили в неизвестность.

Я поднял взгляд на окно кабинета второго этажа. С отцом всё будет хорошо. Я уверен. А я…

Я спасу её. Клянусь всем, что есть. Спасу или умру.

Я развернулся и побежал к гаражу. Практически запрыгнул в свою личную машину. Мотор взревел, как разъярённый зверь. Гелендваген вырулил из гаража, срывая боковое зеркало о косяк. Я не заметил. В глазах стояло одно: чёрная Ауди, увозящая самое ценное, что у меня было.

Риса.

Держись, малышка. Я уже еду.

Риса

Я вжалась в кожаное сиденье, пытаясь не смотреть на профиль Юры за рулем. Его пальцы барабанили по рулю, губы были сжаты в улыбающуюся тонкую ниточку. Здоровяк, Дмитрий, сидел рядом со мной, огромный и мрачный, вжавшись в дверь и держась за ручку. Машину бросало на виражах, он бледнел, сглатывал – его мутило. Меня же трясло не от скорости. От осознания того, что я сделала.

Отец. Он жив. И Юра знает где он. Эта мысль гнала меня вперёд, заставляла терпеть близость этого человека. Но… Север. Слова Юры о рабстве, о предательстве и обмане… Не мог Север… Не мог тот, чьи руки были так нежны и так требовательны одновременно, кто не взял меня в душе, когда мог, когда я просила этого… кто ухаживал за мной больной… Не мог он лгать мне. Не мог!

Сердце сжалось болезненно. Но откуда Юра знал? Про связывание? Про… всё? Шёпот предательства, холодный и гадкий, прокрадывался сквозь надежду. Нет. Север не такой. Он открылся мне. Чувственный. Страстный. Понимающий. Да, я знаю его мало. Но меня тянет к нему! Тянет так, что внутри всё переворачивается.

Хочется верить… Хочется вернуться, объяснить… Он поймёт? Поймёт, что я не сбегала от него? Что мне нужно было найти отца? Или… решит, что использовала его? Отдала тело за временную безопасность, а потом смылась? Нет! Он умнее. Он знает… Должен знать… И он тоже не доверяет Юре.

– Тормози, чёрт! – рявкнул Дмитрий, хватаясь за ручку над дверью, когда машину резко бросило вправо. Юра лишь усмехнулся, прибавив газу.

Мы вылетели на разбитую дорогу, ведущую к какому-то заброшенному индустриальному монстру – высоченным серым корпусам с выбитыми окнами, похожим на мёртвые глазницы. То ли бывший завод, то ли склад – не понятно. Юра резко затормозил у входа, подняв тучи пыли.

– Приехали, принцесса, – бросил он, выключая двигатель. – Папочка ждёт.

Дмитрий вывалился наружу, тяжело дыша, опёрся на капот. Я вышла, ноги были ватные. Юра схватил меня за локоть – жестко, без церемоний.

– Шагай. Не задерживайся.

Сейчас всё решится – сделала ли я самую большую глупость в своей жизни, либо самую верную.

Он ввёл меня внутрь огромного, полутемного пространства. Высоченные потолки, ржавые балки, запах пыли, масла и… сырости. Где-то капала вода. В дальнем конце, в луче света, пробившегося через разбитую крышу, сидел человек. На земле. Согнувшись.

Отец.

Сердце остановилось, потом рванулось бешеным галопом. Он… Боже, он какой-то… маленький. Измождённый. Лицо в синяках и ссадинах, щетина седая, грязная. Глаза запали. Руки… скручены перед ним. Наручники.

– ПАПА! – Крик вырвался сам, эхом раскатившись под сводами. Я рванула вперед, вырвав руку из цепкой хватки Юры. Бежала, спотыкаясь о бетонный мусор, не видя ничего, кроме этой согбенной фигуры. – Папа!

Я рухнула перед ним на колени, обхватив его. Кость да кожа. Он пахнет потом, кровью и отчаянием. Он вздрогнул, медленно поднял опухшее лицо. Глаза с трудом фокусировались на мне. Непонимание. Потом – ужас.

– Р… Риса? – голос хриплый, едва слышный. – Что… что ты тут делаешь? Тебе… нельзя тут быть! Риса… – Он закашлялся, содрогаясь всем телом. Его глаза метнулись куда-то за мою спину, полные дикого страха. – Этот человек… Он…

– Итак, Сергей, – раздался сзади бархатисто-ядреный голос Юры.

Я обернулась. Он стоял в паре шагов, руки в карманах дорогой куртки, улыбаясь. Как кот перед мышкой. За ним, как мрачные тени, появившиеся словно из ниоткуда, встали двое крепких парней с