Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя - Рия Уллу

Хлопок! Приглушённый выстрел раздался одновременно с моей атакой из-за ближайшей груды ящиков слева. Пуля с хрустом вошла Юре в плечо. Он закрутился волчком от двойного удара – химического и огнестрельного – и рухнул на колени, захлёбываясь слезами, слюной и болью.

Дмитрий, который до этого стоял чуть поодаль, мрачный и неподвижный, взметнулся как пантера. Я дёрнулась, ожидая нападения, но его огромный кулак со всей дури опустился на затылок ближайшего автоматчика, всё ещё ошалело смотрящего на корчащегося Юру. Тот сложился, как подкошенный.

Отец же, в тот же миг, с рычанием рванул с места и на полном ходу врезался плечом в живот второму автоматчику, сбивая того с ног. Автомат отлетел в сторону.

Из-за груды ящиков шагнул он. Север. Пистолет с длинным глушителем ещё дымился в его руке. Его карие глаза молниеносно оценили ситуацию: Юра корчится на полу, автоматчики нейтрализованы, Дмитрий стоит над одним из них, отец тяжело дышит, пытаясь встать после удара. Взгляд Севера нашел меня. Быстрый. Оценивающий. Глубокий. И даже немного удивленный.

Я не думала. Я рванулась к отцу. Упала перед ним на колени, обхватывая его шею, прижимаясь к его грязной, измождённой щеке. Теперь я могла дать волю чувствам.

– Папа! Папа, ты жив! – слезы текли ручьём, смешиваясь с грязью на его лице.

– Риса… дочка… – он обнял меня одной руками, которые всё ещё были в наручниках, его голос был хриплым, полным невероятного облегчения. – Ты… как ты…?

Я не могла говорить. Только прижималась, чувствуя его живое, тёплое, хоть и ослабевшее тело. Потом сильные руки подхватили меня под мышки, осторожно оторвали от отца.

– Позже, – прозвучал над головой знакомый низкий голос. Север. Он поставил меня на ноги, его руки не отпускали мои плечи. Дима помог подняться отцу и довольно быстро разломал его оковы. – Сначала снимем наручники.

Потом одна рука Севера скользнула к моей спине, крепко, почти грубо прижала меня к себе. Дрожь, наконец, начала отпускать.

– Молодец, – он прошептал так тихо, что, казалось, услышала только я. – Это было неожиданно.

Отец потирал запястья опёршись о балку, смотря на Севера с немым вопросом и благодарностью.

– Теперь иди, – сказал Север коротко, чуть подтолкнув меня. – Сергей, ты как?

– Жить буду… Ох… Потише, дочка… – пожурил меня он, улыбаясь и обнимая.

Дмитрий подошёл, пнул ногой потерявшего сознание автоматчика. Второй лежал, согнувшись от удара отца, стонал.

– Я тут сам разберусь, Север, – глухо проговорил Дмитрий, его каменное лицо было непроницаемо. – Приберу.

Север кивнул ему. Короткий, доверительный кивок между теми, кто понимает друг друга без слов.

– Пойдёмте отсюда.

Мы двинулись к выходу.

За спиной раздался хриплый, полный ненависти голос Юры.

– Север! Слышишь?! Ты… ты не уйдешь! Я тебя достану! И её! И этого старого хрыча! Я вас всех… всех в землю вгоню! Прокля… аааргх!

Его крик оборвался на звуке тяжёлого удара и глухого стона. Дмитрий приступил к «уборке».

Север даже не обернулся. Он шёл твердо, ведя нас сквозь полумрак заброшенного цеха к свету. В глазах, мельком брошенных на меня, читалось: «Никто не смеет брать то, что моё».

Уже наступил вечер. Машина Севера стояла рядом, мотор тихо урчал, как разбуженный зверь. Север открыл заднюю дверь, помог отцу, почти внеся его внутрь. Я забралась следом. Север сел за руль. Резкий поворот ключа, и мы рванули прочь от этого кошмара.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Мы приехали в резиденцию Голда. Как только машина остановилась, дверь распахнулась. Двое крепких, деловитых мужчин в тёмной одежде сразу подхватили отца, осторожно вынесли его на носилках, уже подготовленных у входа. Я рванулась за ними.

– Подожди.

Рука Севера мягко, но неотвратимо сомкнулась на моём запястье. Я обернулась. Он стоял рядом, его лицо в тени было усталым, но сосредоточенным. Карие глаза смотрели прямо в мои.

– Не мешай сейчас. Они помогут, перенесут его в дом и врач их осмотрит. Тем более, – в его голосе мелькнул слабый намек на… иронию? – …у него будет компания. Моего отца должны были уже «заштопать».

Я замерла. Заштопать?

– Юра что… – начала я, сердце сжалось. – Он…?

Север кивнул коротко. Лицо стало жёстким.

– Попал. Но не фатально. Отец крепкий. – Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от темы. – Всё будет нормально. И с твоим отцом тоже. Я обещаю.

Его взгляд стал глубже, тяжелее. Он сделал шаг ко мне, сократив дистанцию до нуля. Уличный фонарь выхватил из темноты резкие черты его лица, тень усталости под глазами. – А сейчас… побудь со мной, Риса. Пожалуйста.

В его голосе, обычно таком уверенном и властном, прозвучала непривычная нота. Почти просьба. Моя рука всё ещё была в его. Тепло от его ладони разливалось по моей холодной коже.

Он не отпускал мой взгляд. Заговорил тихо, но я чётко слышала каждое слово.

– Ты… единственная. За все годы. Кто смог… – он запнулся, искал слова, что было для него так нехарактерно, – …достучаться. Сюда.

Он ткнул себя свободной рукой в грудь, чуть левее. Туда, где бьется сердце.

– Сквозь весь этот лёд. Сквозь броню. Сквозь дерьмо, в котором я живу. Ты просто… появилась. Злилась. Боялась. Но не лгала. Не пресмыкалась. – Он почти усмехнулся, но в глазах не было смеха. Была серьёзность, от которой перехватывало дыхание. – Я не знаю, как это объяснить. Не умею. Но я знаю, что хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.

Он сделал паузу. Самую важную. Взгляд стал ещё более пронзительным.

– Риса… выйдешь за меня?

Время остановилось. Всё исчезло. Остались только его глаза, полные незнакомой, пугающей и манящей глубины, и этот вопрос, висящий между нами.

Я не отводила взгляда. Голос звучал ровно, спокойно, вопреки буре внутри.

– Ты бандит.

– Да, – ответил он без колебаний.

– Ты занимаешься опасными, грязными делами.

– Да.

– Ты знаешь меня чуть больше одного дня.

– Да.

– Ты связал меня и хотел трахнуть.

– Да, – в его глазах